Я буду первым (СИ)

Что ж я не вызываю у нее ни капли сочувствия? Понимаю, я заслужил игнор, но это… Нельзя же так.

Меня отпустило слегка. Потому что это была лишь догадка. Не уверенность. Может, я ошибаюсь и Еленка на самом деле сделала аборт. Чтобы стереть меня из своей жизни, как ластиком.

Но почему-то мне не верилось в это. Вывернуть меня наизнанку было для нее допустимо. Я заслужил. Убить безвинное живое существо — вряд ли.

Если это так, я не отстану. Не смогу. Эта девочка — моя одержимость.

Ход моих невеселых размышлений прерывает домофон.

Жму кнопку, позволяя ей зайти, и отпираю дверь. Только в прихожей до меня доходит, что я не разделся. Стягиваю пальто и скидываю ботинки.

Ириска появляется на пороге.

— Впустишь?

Отхожу в сторону, пропуская ее в квартиру. Зачем она пришла? На ней короткая шубка, сапоги на шпильке и не особо длинное платье.

— Проходи, — тянусь к выключателю.

Меня перехватывает тонкая девичья кисть.

— Не надо, — раздается жаркий шепот рядом со мной.

Она тянет меня в гостиную, где тоже не горит свет. И сбрасывает шубу. Под которой судя по всему ничего нет. Девичья фигурка серебрится в лунном свете, который падает в окно. И на какое-то мгновение мне хочется забыться. И выдолбить из себя все мысли о той, другой жестким трахом.

А я отворачиваюсь. Потому что даже запах не тот.

Включаю свет, оцениваю открывшееся зрелище. Высокая грудь с розовыми сосками, тонкая талия, стройные бедра, гладкий лобок, огненно-рыжая шевелюра. Хороша, чего уж там. Мне только на фиг не сдалась. Особенно когда замечаю начавшую подрагивать от сдерживаемых рыданий нижнюю губу.

Этого еще не хватало. Тут самому тошно, хоть вешайся.

— Платон, — девушка издает то ли всхлип, то ли стон.

Я вздыхаю, иду к себе, роюсь в шкафу, достаю футболку, затем возвращаюсь к Ириске.

— Оденься, — протягиваю ей вещь.

Она покорно ее надевает.

— Для чего ты сюда пришла, Ирина?

Наши родители поддерживают дружеские отношения. Мне не хочется доводить своего старика до очередного нервного срыва.

— Неужели не понимаешь? — в глазах стоят слезы.