Бывшая жена драконьего военачальника (СИ)

Вспышки артефактов засверкали с новой силой, я зажмурилась, послушно следуя за Грантом, и открыла глаза, только когда стало тише.

Мы оказались в коридоре. Несколько журналистов застыли в проходе, не зная, броситься к нам или сосредоточиться на заседании. В итоге, нарвавшись на убийственный взгляд Шейна, они предпочли второе.

— Что теперь? — слабым голосом спросила Виктория.

Арест брата будто забрал из неё все силы.

— Соберись! — рыкнул на неё Шейн, отчего вздрогнули мы обе. — Теперь возможно всё, даже военное столкновение.

— Пропустите, стервятники, — сквозь толпу журналистов протолкался Альберт.

Мрачная решимость на его лице подсказывала, что неудача на Совете его не сломила, а наоборот подстегнула.

— Введите меня в курс дела, почему вы все здесь? — он выверенным взмахом руки создал вокруг нас сферу безмолвия и обратил требовательный взгляд к Шейну.

— На Ланкастера напали, Салливан и Сеймур не выходят на связь. Итан попросил меня сопровождать Викторию и Джослин, опасался оставлять их в академии.

— Попросил тебя… Да… времена, — протянул со злой усмешкой на губах Альберт. Синие глаза вспыхнули огнём его магии. — Мы планировали сначала их вывезти, а потом бы Итан выступил перед Советом.

— Это я виновата, — судорожно вздохнула Виктория, обняв себя руками. — Я его вызвала, сказала, что у Джослин неприятности.

— Из-за меня? Ничего бы я ей не сделал, — поморщился Шейн.

— Идёмте, теперь уже нет смысла выяснять, кто прав, а кто виноват, — проворчал Вилдбэрн-старший.

Он приобнял дочь за плечи и повёл её за собой, только не к лестнице, а двинулся вглубь дворца. Шейн так и держал меня за руку.

— Куда мы? — обратилась я к Альберту.

— Мы пойдём не через парадный вход, — пояснил он, не оборачиваясь.

— Но я не хочу… У меня здесь… болит голова, — пролепетала я под нос.

Естественно, никто не услышал или не обратил внимания. Мы в молчании покинули открытые для посещения помещения и перешли в некогда жилую часть здания.

— Ты дрожишь, — отметил Шейн с тревогой.

— Тут… тут всё неправильно, — пояснила я, хоть и понимала, что говорю глупость.

Но в висках болело так, что к горлу подкатывала тошнота. Теперь я очень жалела, что съела тот несчастный суп на обеде, лучше бы опустила его на голову Найджела.