Грешник

Я упоенно целую ее киску и, пользуясь тем, что у моего дивана нет подлокотников, устраиваюсь между ее ног на коленях прямо на полу; ее бедра сжимают мои широкие плечи, и я поспешно подхватываю руками ее попку, чтобы притянуть к своему лицу.

Как и во всем остальном, Зенни полна противоречий. Неопытная и зрелая, стыдливая, но доведенная до того состояния, когда ей уже все равно. Я чувствую это по тому, как она вздрагивает и извивается, когда я впервые провожу языком между ее ягодиц, по тому, как она решительно упирается пятками мне в спину и отчаянно цепляется руками за мои запястья, по тому, как сжимаются ее пальцы, задавая вопросы, которые, я знаю, ее гордость не позволяет произнести вслух.

«Хороша ли я на вкус? Тебе это нравится? Я тебе нравлюсь?»"

"Мой язык и мой голод отвечают за меня. Да, она чертовски хороша на вкус, чистая сладость с тем насыщенным оттенком, который, кажется, рассчитан на то, чтобы сводить с ума таких мужчин, как я. Да, мне это нравится, я изголодался по этому вкусу, изголодался, как смертный, который попробовал волшебный фрукт и теперь никогда больше не сможет есть ничего другого.

Да, она мне нравится.

Она мне слишком нравится, что вызывает беспокойство.

– Ты такая сладкая на вкус, – выдавливаю я, отстраняясь, чтобы перевести дыхание. – Такая чертовски сладкая. И ты пахнешь… – Я утыкаюсь носом и вдыхаю ее аромат, отчего она в смущении сжимает ноги вместе. Я позволяю ей, потому что благодаря этому прижимаюсь к ней еще теснее.

Кладу руку ей на живот, чтобы она не шевелилась, и ласкаю пальцами ее холмик.

– Не двигайся, – велю ей. – Оставайся неподвижной для меня.

Ее глаза прикрыты, длинные ресницы отбрасывают тени на щеки, а грудь вздымается от коротких, судорожных вдохов. Ее заострившиеся соски гордо проступают сквозь лавандовый шелк бюстгальтера.

– Это так приятно, – шепчет она. – Я просто волнуюсь… Я никогда…

– Я знаю. Вот почему я практически трахаю край дивана, пока вдыхаю твой запах и любуюсь тобой.

Ее губы приоткрываются от неприкрытой похоти.

– Правда?

– Приподнимись на локтях и посмотри на меня.

Она так и делает, и я знаю, что она видит – мое тело, склонившееся над диваном, мои бедра, бездумно трущиеся о подушки.

– Ты настолько возбужден? – бормочет она. – Из-за меня?

– Из-за тебя.