Грешник

Медленно подключаю к ласкам свои пальцы. Удовлетворенно рычу, когда Зенни зарывается руками в мои волосы и притягивает мою голову ближе. А когда она начинает трахать себя, объезжая мое лицо, я стону и тянусь рукой вниз, чтобы сжать свой член, иначе кончу через секунду.

Ладно, может быть, через минуту.

И все это время она трахает мое лицо как в последний раз, как будто у нее больше не будет возможности удовлетворить свою киску ни на чьем лице, – чего действительно больше не будет.

– Шон, – выдыхает она вокруг своих пальцев.

И кончает так красиво. Великолепно. Извивающаяся, мокрая, задыхающаяся, счастливая маленькая монахиня.

Я жду, когда она спустится, ухаживая за ней на вершинах и в долинах, пока ее тело не становится полностью мягким и податливым под моими губами, а затем я встаю, вытирая рот рукой. Ее глаза сверкают, когда она следит за моим движением, задерживаясь на моих влажных губах. Я кривлю их в ухмылке.

– Тебе это понравилось? – спрашиваю я, наклоняясь ближе и касаясь кончика ее носа своим.

– Да, – счастливо вздыхает она. – О да! Пожалуйста… – она тянет меня за футболку, пытаясь добиться поцелуя, а я дразню ее, отказывая в этом, отворачивая голову всякий раз, когда она старается дотянуться до моих губ. – Шон, пожалуйста, ты мне нужен.

За это я позволяю ей поцеловать меня, позволяю ей с любопытством слизать свой собственный вкус с моих губ.

– Скажи, что любишь меня, – бормочу ей в губы.

"– Я люблю тебя, – выдыхает она и тут же ахает, потому что я подхватываю ее и прижимаю спиной к стене одной рукой, а другой вынимаю свой член. Услышав, как она произносит эти слова, я становлюсь безумным и ручным одновременно, диким и безмятежным. Я мог бы слушать ее признания в любви всю оставшуюся жизнь, мог бы жить только на одном звуке этих слов, мог бы…

Подождите. Вот черт.

– У меня нет презерватива, детка. Прости. – Я начинаю опускать Зенни на ноги, но она цепляется за меня.

– Не останавливайся, – просит она. – Мы уже трахались без презерватива, так какое это имеет значение?

– Обнаженный член в твоей киске может привести к совершенно другим проблемам.

– Я принимаю противозачаточные, – возражает она.

– Я не собираюсь рисковать твоим будущим из-за этого, – решительно возражаю я. Мой член протестующе пульсирует между зубцами молнии, но я его игнорирую. – Ты стоишь большего. Ты стоишь всего мира.