Грешник

Я поворачиваюсь обратно к маме, не знаю почему, но мне просто нужно увидеть ее прямо сейчас, убедить себя, что она все еще здесь. А она держит в руках свой планшет.

На котором написано: «Маунтин Дью?»

XXX

Мы снимаем маску и смачиваем мамин рот ледяной водой, не газировкой «Маунтин Дью», чем вызываем ее недовольство.

Она устала, но в сознании, и мы разговариваем. Наедине, всей семьей, а потом снова с врачами у ее койки.

Ее распоряжение остается в силе.

Утром она хочет снять маску насовсем.

Я делаю телефонные звонки, которые необходимо сделать, а потом долго смотрю на свой телефон, прежде чем пробормотать: «К черту все!», и отправляю сообщение на номер, который выучил наизусть всего за месяц.

«Привет. Это Шон. Я знаю, что между нами все закончилось плохо, и я знаю, что у тебя действительно есть причины держаться от меня подальше. Это моя вина, и я совершенно не заслуживаю твоего внимания но завтра утром маму отключат от аппарата искусственной вентиляции легких, и я просто безумно по тебе скучаю. Я продолжаю пытаться молиться за маму, за себя, за всех, но, кажется, я забыл, как это делается».

* * *Тайлер находится где-то над Иллинойсом, когда мама начинает настаивать на снятии маски, или «Приступим», как она это называет. Предыдущим вечером ей сделали последний рентген, и всем, даже Эйдену, стало ясно, что пневмония держит ее в своих снежных лапах. В ее легких почти не осталось чистых зон. Раку не суждено успеть сожрать ее внутренности, у нас даже не будет возможности спуститься вниз, в обычную палату.

Так всегда и должно было быть.

Это обнадеживает, хотя и беспощадным способом. И возникает чувство облегчения и некой непринужденности, когда уход за мамой начинает переходить в строго паллиативный. Входит доктор с доброй улыбкой, направляется прямо к маминой кровати и берет ее за руку. Они разговаривают несколько минут. Доктор снимает маску, чтобы услышать ответы мамы, а затем серьезно кивает и снова надевает маску.

Морфий заказан и вывешен на капельнице. Скоро он будет поступать в ее организм в достаточной дозе, чтобы справиться с нехваткой кислорода, и тогда мы сможем снять маску.

Медсестры без умолку болтают и спрашивают маму, не хочет ли она почистить зубы и причесаться, а потом, бросив взгляд на растерянных мужчин, заполонивших палату, улыбаются и предлагают сделать это самим. Они приносят дополнительные одеяла и, что самое странное, какую-то подарочную корзину от больницы, полную газировки «Шаста» и дешевых картофельных чипсов.