Грешник

Зенни бросает на меня взгляд, в котором сквозит что-то среднее между озорством и добродетелью, а затем раздвигает ноги шире и оттягивает край своих трусиков в сторону.

Я стону при виде этой картины. Ее складочки, такие мягкие и маленькие, скрывающие заветное местечко, куда в скором времени войдет мой член, уже блестят от сока возбуждения.

– Твоя киска мокрая, – говорю я.

Она кивает, легонько поглаживая свои складочки другой рукой, и вздрагивает от собственного прикосновения.

– Она была такой же мокрой в прошлый раз, когда мы это делали?

Она снова кивает, ерзая на столешнице.

– Ты отправилась домой и воспользовалась своим плюшевым мишкой? Тебе пришлось тереться об него своим маленьким клитором, пока ты не почувствовала себя лучше?

– Да, – признается она, опуская голову. Я понимаю, что она смотрит на себя, любуясь видом своего задранного сарафана и трусиков, а я наслаждаюсь ее видом: тем, как золотой гвоздик переливается на ее вздернутом носике, ее опухшими от поцелуя губами и тем, как длинные ресницы касаются ее щек.

– Скажи мне, – говорю я, подходя ближе и проводя руками по ее бедрам. – Расскажи мне, что ты сделала."

"– Я… я… – Она снова вздрагивает. – Я так сильно в этом нуждалась. После того как ты ушел, я сразу же вернулась в свое общежитие. Моей соседки по комнате не было дома, и я просто… – Она смущенно поеживается от воспоминаний.

– Ты представляла, что это был я? – спрашиваю я, позволяя своим большим пальцам играть с влажным шелком ее влагалища. – Ты представляла, что потираешься об меня сверху?

– Ах, – выдыхает она, потому что я начинаю обводить ее клитор одним пальцем, в то время как второй ввожу в ее вход.

Я прикусываю ее подбородок, а затем лезу в карман за бумажником и достаю презерватив.

– На этот раз я так и сделаю, – говорю я. – На этот раз мы не остановимся.

Я разрываю обертку презерватива зубами, стаскиваю с себя джинсы и вскоре уже натягиваю резинку на свою эрекцию, ощущая при этом всплеск адреналина.

– Мне никогда не надоедает наблюдать, как ты это делаешь, – шепчет она. Ее глаза прикованы к моему твердому, побагровевшему от возбуждения члену, покрытому блестящим латексом. – Это так сексуально.