Грешник

К концу дня я сделал чертовски много и готов ехать в приют, чтобы забрать свою почти девственницу и привезти ее домой, где смогу провести вечер, уткнувшись лицом ей между ног.

К сожалению, она закончит свою смену в приюте только после десяти вечера, поэтому я собираюсь и еду домой к родителям в Бруксайд."

"Семейный дом представляет собой скромное здание кремового цвета в колониальном стиле двадцатых годов прошлого столетия с серо-зелеными ставнями и гигантским дубом перед домом. Ставни меняли цвет по меньшей мере восемь раз за мою жизнь, дерево не изменилось совсем.

Это небольшой дом (по крайней мере он никогда не казался большим для пятерых детей Белл), но он в хорошем состоянии, и в нем есть все, что нравится людям в старых домах – деревянные полы, большие лестницы и камины. Конечно же, очевидно, что сантехник и социальный работник никогда не смогли бы позволить себе такой дом самостоятельно. Он достался моим родителям по наследству после смерти матери моего отца, когда я был совсем маленьким, и в детстве от моего внимания никогда не ускользало, что мои родители чувствовали себя немного не в своей тарелке рядом с представителями высшего среднего класса.

Даже сейчас, в тридцать шесть, заработав значительное состояние, я не могу подавить свое обычное удовлетворение, когда подъезжаю к их дому на своем «Ауди R8», въезжаю на подъездную дорожку, за ремонт которой я заплатил, и вижу свежую наружную обшивку и крышу, за содержание которых плачу. Долгое время Беллы были самой бедной семьей в округе, но теперь у мамы есть кухня ее мечты, а у отца – лучший телевизор, который только можно купить, чтобы просто перед ним вздремнуть.

И, может быть, я кажусь меркантильным придурком из-за того, что замечал, как в детстве был беднее своих сверстников, может быть, я кажусь придурком из-за того, что меня до сих пор это волнует, но зарабатывать достаточно, чтобы мама и папа больше никогда не беспокоились о деньгах, – это, черт возьми, лучшее чувство в мире, и я не собираюсь от этого отказываться.

Я заезжаю на подъездную дорожку, по привычке отводя взгляд от гаража, подхожу к входной двери и вхожу внутрь. Папы, похоже, еще нет дома, но мама на кухне, медленно убирает посуду, останавливаясь после каждой тарелки, чтобы перевести дыхание.

Видеть ее такой – все равно что сильно удариться локтем, но все мое тело, грудь, горло и даже руки изнывают от гнева, разочарования и дурацкого, всепоглощающего горя.