Грешник

 – И вредно для окружающей среды.

Наступило утро, и я везу Зенни на занятия. Взглянув на нее, вопросительно выгибаю бровь.

– Я знаю, что ты говоришь не о моем прекрасном немецком автомобиле.

– Я говорю об этом безумном плане, согласно которому ты отвезешь меня в колледж и попросишь кого-то перегнать мою машину на парковку общежития… после того, как они отвезут все эти пожертвования в приют.

– Мне все равно нечем было занять моего помощника.

Она вздыхает, но когда я украдкой бросаю на нее еще один взгляд, то замечаю в окне отражение улыбки, которую она пытается сдержать.

Я даже не утруждаюсь скрыть свою собственную улыбку.

– Мы решили, что все будет по-настоящему. Помнишь? Вот что происходит, когда отношения настоящие. Я не хочу быть вдали от тебя ни на минуту больше, чем это, мать твою, необходимо.

Теперь она не может скрыть своей улыбки, хотя не поднимает головы.

– Ты смешной, – повторяет она.

– Так и есть. А знаешь, кто ты?

– Кто?"

"– Моя, Зенни-клоп. Моя без остатка.

Сейчас она смотрит на меня, и в свете августовского утра ее глаза кажутся более медными, чем обычно.

– Да, – тихо отвечает она. – Это так.

Сегодня утром мы проснулись и целовались целых сорок пять минут, прижимаясь друг к другу, как подростки, пока она не кончила на моем бедре. А затем она наблюдала своими огромными сонными глазами, как я стянул с нее пижамные шорты, намотал их на кулак и трахал ими свой изнывающий стояк. После того, как я окрасил Винни Пуха и его горшочек с медом густыми струями спермы, она умоляла меня засунуть в нее пальцы и всего через минуту кончила.

– Ты снова командуешь? – спросила она, взяв ручку. Она была обнажена ниже пояса, соски затвердели, а бедра еще дрожали от последнего оргазма.

– Хочешь назвать меня мудаком? Хочешь, чтобы я остановился? Я сделаю это, как только ты скажешь, милая.

Она в недоумении качает головой.

– Да поможет мне Бог за мои слова, но продолжай, Шон. Мне это нравится. И считай меня своей новой соседкой по комнате.

* * *Даже Чарльз Норткатт, находящийся в моем кабинете, когда я вхожу, не может испортить мне настроение, хотя чертовски близок к этому. Я действительно ненавижу его.

– Счастливой пятницы, – говорит он, сидя за моим столом. Придурок.