Ген Рафаила

На ужин не пришел, а утром за завтраком был свеж и улыбчив как ни в чем не бывало.

В минувшую ночь же Батутовна сама чуть не отправилась на тот свет. Давление зашкаливало, ноги и руки дергались в конвульсиях. Хуан вколол ей диазепам, генерал остался у постели и менял тряпку со льдом на голове. Спустя пару часов черешневые щеки Батутовны побледнели, она вцепилась в ладонь зятя и поднесла ее к губам.

– Прости меня, Анатоль… – прошептала теща. – Я так тебя люблю, так люблю…

У Красавцева от неожиданности подкатил ком к горлу.

– Да и я вас люблю, мама… – засмущался он.

– Я буйная, ты знаешь…

– Ну, не без этого…

– Все время хочу доказать, что ты мне – не командир…

– Да я и не командир вам, мама…

– Да ты настоящий командир, настоящий генерал, лучше тебя нет на этом свете… – Батутовна целовала руку зятя, по морщинам на шею стекали горячие капли.

– Вот те на, – у Красавцева тоже навернулись слезы, – Батутовна, не говорите того, о чем пожалеете…

– Нет, Толя, все, что бы ни было потом, знай – правду я сказала именно сейчас.

Бурную ночь рассвет стер мокрой тряпкой. Утро просыхало, искрилось, обещало хороший денек. Анатоль спал, а Пелагея, так и не задремавши, вышла кормить звериную компанию. Налила кашу с мясом в кастрюлю Хосе, наварила рыбы кошке и ее выводку. На запах пришел Рафик, ласковый, как теленок, обвил хвостом ее ноги с набухшими венами. Ли́су она дала самый лакомый кусочек – сырое куриное бедрышко. Он схватил его зубами и убежал на задний двор делать заначку.

«Не голодный, значит, – подумала бабка.

Она села в кресло-качалку рядом с крыльцом и разомлела под солнцем. Неожиданно вышел агроном.

– Ну что, всех покормила? – Он явно намекал, что пропустил ужин и страшно голоден.

– А тебе чего? – огрызнулась Батутовна. – Хочешь жрать, продукты в холодильнике.

– Ты вот что, – замялся Данила, – ты кошек из дома выброси, у меня на них аллергия."

"– Да я по такому случаю еще с десяток заведу, – хмыкнула Пелагея, – лишь бы ты уехал.

– Не надо меня гнать. Я все равно никуда не поеду. Мне там одиноко, а здесь хорошо. Что бы вы ни говорили. Хочешь, блинов испеку?

– Пеки, черт с тобой.

Батутовна не понимала, что испытывает к этому человеку: жалость, отвращение, обиду, и пока мысли ее плутали в тумане, она сомлела и захрапела на весь Остров под теплыми лучами.

* * *Бунтарская природа бабки не давала ей расслабиться. Коль Красавцев был объявлен любимчиком, воевать с ним стало неприлично.