Ген Рафаила

Первый – офицерский эмвэдэшный кортик с золотой советской звездой на ножнах, от которой во все стороны до самой рукоятки расходились лучи славы. Второй – старинный кинжал – хиршвангер, немецкий егерский нож с рукоятью из кости и травленым рисунком на клинке – бегущие от охотника олени, кабаны и косули. На ножнах крепились металлические желуди, такие достоверные, будто только снятые с осеннего дуба. Дернув за их шляпки, можно было мгновенно обнажить клинок.

Оба ножа Красавцев уложил в сумку с провизией, купил на рынке арбуз и отправился на тот берег Волги.

Не успев причалить, генерал увидел Батутовну. Она стояла на мокром песке в ситцевой юбке, закрученной узлом на уровне колен. По всему полотну кляксами распластались дурацкие ромашки. Тяжелые ноги заканчивались оранжевыми кроксами. Бабка держала ладонь козырьком и всматривалась в пассажиров «Омика».

Анатоль отметил, что от одиночества и нервов она постарела еще на десять веков.

Красавцев сошел с трапа и обнял тещу.

– Вы что, дежурили здесь целыми днями? – спросил он.

– Да нет, сердце почуяло, что ты сегодня приедешь, – призналась Батутовна. – Тяжело тут одной. Хоть волком вой.

Они пошли к дому, вверх по горе, и генерал втянул носом воздух.

– Пахнет осенью, – опередила его теща. – Еще конец июля, а лес пахнет грядущим увяданием.

– Это правда, – ответил Анатоль. – Ну ничего, впереди апогей виноградного сезона, свежая картошечка, наливные яблочки.

– Если доживем, – вздохнула Батутовна.

– Без вариантов, – отрезал генерал.

Навстречу им выскочил радостный Хосе, виляя остатком хвоста.

– Как вкусно вы его режете! – польстил он теще. – Кусочки прямо сахарные, аккурат умещаются во рту, сок по роже не течет.

– Эт не я, – расплылась в улыбке Батутовна, – это нож хороший. Импортный. В семьдесят третьем году его купила, в Москву ездила как лучший школьный литератор.

– Дык по-русски же написано, – заметил Анатоль, стуча пальцем по широкому лезвию. – Откуда импорт?

– Не, наши так не сделают, – уперлась бабка. – На ручку посмотри! Белочка – как живая!

Батутовна протянула Анатолю нож липкой, измазанной рукояткой вперед. На черном пластике выпуклым рисунком красовалась белка с шишкой в лапах.

– Возьми в руку, знаешь, как удобно в ладони лежит? – хвасталась она.