Глубокое наслаждение

***— Давид, ты готов?

— Конечно, нет, ты постоянно меня торопишь. Я не понимаю, к чему такая спешка.

— Потому что мы опаздывает на самолет.

— Вообще не понимаю, зачем надо именно сейчас куда-то лететь. У меня началась учеба, я не могу пропускать, это последний курс.

— Не ворчи, собирайся быстрее, только самое необходимое. Возьми теплые вещи, все-таки осень. Хотя не думаю, что там холодно.

– Если на несколько дней ты оторвешься от учебы, ничего страшного не случится. Тебе понравится Копенгаген."

"Давида удивило это спонтанное решение Алекса лететь в Европу, хотя он сказал, что надо обсудить с агентом новые выставки.

Он снова много работал, пропадая в мастерской, все те работы, что были, сгорели безвозвратно. Алекс, словно одержимый, пытался их восстановить, Давид снова часами позировал. Но чаще они отвлекались, набрасывались друг на друга, казалось, что та страсть, что кипит, не иссякнет никогда.

Алекс подгонял Давида, ему не терпелось раскрыть свой сюрприз. Он представил, как парень будет удивлен, но ему точно понравится то, что он задумал.

На это ушел целый месяц, сбор документов, справок, продления виз, переговоры с агентством.

– Уважаемые пассажиры, мы рады вас приветствовать на борту нашего самолета…

В динамиках лился заученный текст, стюардесса обходила бизнес-класс, проверяя, все ли пассажиры пристегнули ремни.

– Все хорошо?

Она наклонилась слишком близко, Алекс посмотрел на девушку. Темные волосы, собранные в низкий пучок, красивые и правильные черты лица, легкий блеск на губах, синяя униформа ей очень шла.

– Да, все хорошо.

– Что-то принести?

Девушка явно заигрывала, облизала нижнюю губу, улыбнулась. Давид поднял голову от телефона и посмотрел на нее. Его взгляд ничего не выражал, но он посмотрел на Алекса и так же, как девушка, ждал ответа.

– Нет, ничего не надо.

– Если что, я к вашим услугам, меня зовут Ирина.

Девушка ушла, виляя бедрами и упругой попкой, Алекс проводил ее взглядом и усмехнулся. Никто никогда не принимает его за гея.

Брутальный, харизматичный, без всего этого лоска чрезмерной ухоженности. Трехдневная щетина, руки, испачканные в краске, которая уже не отмывалась.

– Она к твоим услугам, ты понял? — Давид открыто смеялся.

– А ты?

– Хочешь, я возьму тебя в рот прямо у нее на глазах?

– Нет, не хочу. Нам не нужны зрители. И не возбуждай меня, мы не были вместе пять дней, с тех пор, как ты уехал к родителям.

Алекс откинулся на кресло и, пристегнувшись, прикрыл глаза.