Глубокое наслаждение

Давид пытается сфокусировать взгляд, но картинка плывет, тело накрывает слабость, у него нет никаких сил, чтобы сопротивляться, даже что-то сказать, язык немеет. Но разум попрежнему чист, он все понимает и чувствует. Если ничего не случится и Виктору никто не помешает, он его изнасилует. Душа кричит, рвется наружу, сердце бешено колотится в груди. Страшная паника парализует хуже укола.

Часть 21

Виктор жадно прошелся взглядом по обнаженной фигуре Давида. Тот лежал спокойно, губы были чуть приоткрыты. Так не терпелось провести по ним головкой члена, а потом просунуть в этот манящий ротик.

В халате требовательно завибрировал телефон, отрывая Виктора от сладких фантазий и предвкушения волшебной ночи с этим божественным мальчиком. Все-таки он поступил правильно, что выждал время и именно сейчас осуществил свой план. Все складывалось прекрасно, он поставит на место Алекса и поимеет это прекрасное созданье. Отчего-то Виктора тянуло обладать, подчинять, подмять под себя Давида, сделать его своим во всех смыслах этого слова.

— Черт, кто такой настойчивый? — Виктор достает телефон. смотрит на экран. — Виталий, если это не что-то срочное, то я тебя уволю.

— Господин Маре, прошу прощения за столь поздний звонок, — его администратор Виталий говорил взволнованно, задыхаясь, словно он совершил забег.

— Что случилось?

— Горит галерея и банкетный зал.

— Горит? — Виктор не понял. — В каком смысле горит?

— В смысле, огонь, пожар.

Виктор почувствовал, как покрывается липким и холодным потом. Как сердце сбилось с ритма, а член вмиг опал. Конечно, он не останется нищим и не пойдет побираться, продавая свои коллекции, но это был удар.

Основная часть работ была Алекса, на которых изображен Давид. Но было много и других, ценных, которые были куплены под заказ очень влиятельными людьми.

Быстро запахнув халат, вылетел из комнаты, так и оставив Давида одного. В голове промелькнула мысль, что это его расплата за похоть, за соблазн, которому он поддался.

***Алекс внимательно всматривался в монитор, на котором было видно, как Давида, словно пьяного, неровным шагом подвели к машине и усадили в нее. Номера этой пафосной тачки были отчетливо видны.