Босс для разведёнки

Он убирает руку от моего лица, и темп нашей беседы кардинально меняется.

— Прости, дорогая, но всё-таки будет один короткий секс у стены. Я ночью всё компенсирую.

Он подхватывает меня под ягодицы, поднимая до уровня своих глаз.

— Уверен?! — вспыхивая разом как спичка, я пытаюсь не рвать пуговицы на мужской рубашке, а аккуратно расстёгивать.

— У меня здесь огромная кровать, такая же как и в коттедже, так что уверен, они обе выдержат мои … комиссионные.

Хочу засмеяться, но вместо смешка выходит протяжный стон, когда мужские твёрдые губы опаляют кожу шеи, ключиц.

— Ты предлагаешь остаться мне на ночь? — шепчу я, утыкаясь носом в его волосы и крепкую шею, с наслаждением вдыхая горький запах его парфюма.

Моего любимого.

— Нет, Ев. Какая ночь? За ночь я с тобой ненасытной не управлюсь.

Аренский и сам еле дышит, хрипит, но продолжает издеваться надо мной, но всё равно прав. С ним мне всегда мало…

— Две или три?

— Ев, не дури. Хоть бы жизни хватило.

От его признания сердце лопается, обжигая кипятком все внутренности.

— Богдан, — шепчу я, не в силах ответить ничего связного.

— Да-да. Сейчас, родная моя!

И он входит в меня, заполняя всю разом. До предела, что скребу от сладкого бессилия ткань пиджака на широких плечах, ухватываюсь за его шею, когда мощные удары его бёдер сотрясает моё тело. Меня надолго не хватает, как яркий оргазм накрывает и уносит в океан.

Несколько минут возвращаюсь в реальность и открываю глаза.

Богдан, улыбаясь, смотрит на меня. Иногда удивляюсь его силе.

Опускаю голову вниз, оглядывая нас. Мы оба взмокшие и лишь частично одетые: моя юбка задрана до талии, у Аренского кроме ширинки расстегнута наполовину рубашка. Сплошной разврат, что меня совсем не смущает.

— И не говори, Тенева. Ты меня совсем довела — прелюбодеяние посреди дня, не раздеваясь, на бегу и без прелюдии. Кошмар.

— А мне понравилось, надо будет повторить.

Кто это сейчас сказал?! Ну я прежняя точно не могла, а вот я нынешняя — легко.

— Как скажешь, Ева.

— Скажу, родной мой.

ЭПИЛОГ

Мы с Кнопкой ждали Кощея почти три дня.

Он уехал из-за звонка столичного филиала в день нашего с ней возвращения сразу после бурного секса у стены отеля.

Выдвинул мне строгие распоряжения о немедленном переезде сюда в пентхаус отеля, прикрепил охрану со словами «урою, если что не так» и, оставляя крепкий дурманящий поцелуй на моих губах при свидетелях, улетел в Москву.