Фронтовик стреляет наповал

Женюсь и вернусь.

– О, когда это будет! Я уж и не надеюсь.

Утром Андрей на Канатчикову дачу отправился. К удивлению своему, данные получил быстро и к обеду успел в райотдел вернуться.

Оба листка с фамилиями на стол Николаю положил.

– Фамилии и адреса буйных, за которыми расчлененка или тяжкие телесные повреждения числятся. По улучшению состояния здоровья из больницы выписаны.

– Тут от Каширы до Клина и Сергиева Посада!

– А кто сказал, что маньяк в нашем городе живет?

– Надо звонить в областное управление, выяснить – не было ли за последний год похожих преступлений в области.

Николай взялся за трубку.

– Межгород? Наберите мне номер…

Пока Николай говорил, Андрей обдумывал, что предпринять с проверкой психов. Самому ездить – недели не хватит. Можно попробовать позвонить в отделы уголовного розыска районов, где психи живут. Пусть проверят – на месте ли. Не выезжали с места жительства восьмого или девятого декабря? А если выезжали, то как выглядят? Его звонок подразумевал, что оперативники должны были лично выехать на место жительства, пациента посмотреть, с родственниками или соседями побеседовать.

Так и сделал, едва Николай телефон освободил. Час на звонки ушел. Николай ушел, потом вернулся.

– Судмедэксперт заключение передал. Тихонова Елизавета была убита ножом с шириной лезвия четыре сантиметра и длиной клинка не менее семнадцати сантиметров. На теле двадцать четыре колотые раны, из них три – проникающие в грудную клетку, смертельные.

– Стало быть, сексуальный маньяк отпадает.

– Баба с возу, кобыле легче. Чем завтра думаешь заниматься?

– На телефоне сидеть. Обзвонил угро всех районов, где психи живут. Объяснил – срочно. Обещали завтра дать ответ.

– Понял. Есть хочешь?

– Не откажусь.

– Мне тут дальний родственник половину бараньей туши привез. Жена знатный шулюм сделала, угощу.

Николай жил в собственном доме, доставшемся от деда. Небольшой, деревянный, но уютный, с общежитием не сравнить.

– Пока горячий, есть надо. А остынет – на губах салом оставаться будет, невкусно. Вы ешьте!

Можно было не говорить. Оба опера ложками застучали дружно.

– Шура, налей-ка нам по сто, для аппетита.

– У вас он и так отменный.

Но плеснула в рюмки из графина. Николай свою рюмку поднял.