Фуллер

Эти слова не были секретом для меня, а теперь и Мэт слышал их. Должен был услышать. Иначе никак!

Ждала ли я чуда? Да, ждала. Надеялась, что Мэт вдруг откроет глаза, увидит меня, улыбнется. И все наладится.

Но чуда не произошло. Фуллер все также неподвижно лежал на больничной кровати. А приборы размеренно пищали, сообщая показатели жизни пациента.

Отведенные профессором минуты истекли. Светлов лично вошел в палату. Постоял немного. И тихонько увел меня.

Мне казалось, что стоит мне перестать смотреть на Мэта, как тут же случится непоправимое.

Казалось, что мне ни в коем случае нельзя покидать его. Но дверь вновь разделила нас. И я взглянула на доктора глазам, полными ненависти. И тут же осознала, что вины Светлова здесь нет. Наоборот — это я виновата. Ведь из-за меня Фуллер не согласился на операцию вовремя. И ведь это мой дед распорядился избить его до полусмерти.

— Завтра, Дарина, — спокойно произнес профессор, спрятав руки в карманы халата. А я согласно закивала. Говорить не могла.

Глава 35

С каждым днем мои визиты в палату Матвея увеличивались по времени.

И настал момент, когда я фактически жила рядом с Фуллером. Приходила рано утром и оставалась до поздней ночи. Меня знал весь персонал, и врачи не удивлялись, заставая меня во время обходов. Словом, я превратилась в больничный дух, или же в бессменного стража Мэта Фуллера.

Но однажды все изменилось. Рано утром, когда Денис привез меня в клинику, двери, ведущие в палату Матвея, не распахнулись передо мной. А на все вопросы медсестры отвечали, что весь профессорский состав находится сейчас рядом с Фуллером.

Я боялась, что ему стало хуже. Примчался Феликс. И теперь было не так страшно. Однако волнение зашкаливало. И я мерила шагами пол перед входом в отделение.

Широкие двери распахнулись, заставив меня испуганно застыть.

Профессор Светлов собственной персоной появился передо мной.

— Упертый сукин сын! — пробормотал он прежде, чем взглянуть на меня или Феликса. — Будем проводить дополнительные обследования. Сейчас могу сказать одно: характер Фуллера операция не изменила.

— Можно к нему? — с надеждой прошептала я.

— Пару минут, пока не подействует успокоительное, — проворчал профессор. — Но, Дарина, никаких новостей. Поняла?

Я, тихонько взвизгнув, радостно бросилась доктору на шею. Мэт пришел в себя! И это главное!

***Я вошла в палату. Казалось, что ничего не изменилось. Матвей, как и прежде, лежал с закрытыми глазами. Приборы так же размеренным писком отмеряли секунды.