Френдзона: Выход

 — Но тогда — что?! Мы ведь его даже не видели!!! Не так, Варь, не так я себе представлял замужество нашей дочери.

Он устало опустился на кровать.

— Скажи уж честно, — легкие руки жены легли на его широкие плечи. — Ты себе это вообще никак не представлял.

— Ну не надо из меня монстра-то делать… — Тихон откинул голову назад, прижался щекой к щеке жены. — Я вполне адекватный и… — Сзади раздался тихий смех. — Ну правда адекватный!"

"— Только ты в это веришь.

— То есть, ты все-таки думаешь, что это назло мне? — вздохнул Тихон.

— Нет, Тиш, — женские руки принялись гладить мужские плечи — Не это точно. Что-то другое. Я не знаю — что. Похоже, что-то серьезное. Но Марфа уходит от прямых вопросов, а давить я не хочу. Да и без толку на нее давить, твой же норов, тогда точно нарочно сделает, — Тихон хмыкнул, а Варвара продолжила: — Нам остается верить в здравый смысл Марфы.

— Должно же у нее быть что-то и от тебя, — Тихон с наслаждением прижался щекой теперь к женской руке на своем плаче и вздохнул: — Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом.

— Как хорошо, что у тебя есть подходящие цитаты на все случаи жизни.

— Да если бы… — снова вздохнул Тихон. — Как я теперь понимаю своего батю…

***Марфа сидела на диване среди стопок сложенной одежды — уставшая и опустошенная. Она не знала, чего ждала от прихода Ромы — и ждала ли чего-то вообще. Его самого — ждала. Ждала и одновременно боялась.

Последнюю пару недель Марфа жила, словно в каком-то полусне.

Фрау Штибер.

Марфа всхлипнула. Это не про нее. Она — Марфа Тихая. А кто такая Марта Штибер? Благопристойная Марта Штибер, супруга Клауса Штибера, с которым они будут на пару управлять двумя его прекрасными ресторанами в Мюнхене.

И та, которая не мучается от безответной любви к сопливому малолетке, вот кто.

Единственная настоящая причина, по которой Марфа сейчас паковала чемодан в Мюнхен — это Ромка Ракитянский. Последний его приход к ней домой, встреча с Мишей, потом визит в ресторан на следующий день и ее долгая истерика со слезами в кабинете — все это яснее ясного показало Марфе, что так дальше нельзя. Что дальше просто некуда. Что это край.