Фавориты Фортуны

– Ты хочешь сказать, что есть еще? О боги, Гай, я знаю тебя много лет, но ты не перестаешь меня поражать! Неудивительно, что наша бедная сестра жалуется, что ты не обращаешь на нее внимания! Значит, это – единственное, на что ты хочешь любоваться каждый день? Я всегда думал, что ты сделал свой дом похожим на антикварную лавку в портике Маргаритария, потому что не доверял собственным рабам!

Веррес презрительно усмехнулся:

– Ваша сестра жалуется, да? И какое право она имеет жаловаться, когда Цезарь в течение нескольких месяцев смазывает ее cunnus? Она воображает, будто я дурак? Или настолько слеп, что вижу только бронзу Мирона? – Он встал.

 – Мне надо было сообщить Гортензию, куда ушла большая часть моих денег. Ты густо бы покраснел, не правда ли? Три Метелла – дорогие родственнички, а ты, Квинт, – самый дорогой из всех! Предметы искусства мне удалось сохранить, но кто сожрал доходы от продажи зерна, а? Теперь все, хватит! Я последую совету моего адвоката, укравшего сфинкса, и уеду в добровольную ссылку! Туда, где мое останется моим! Больше никаких денег для Цецилиев, включая и Метеллу Капрарию! Пусть Цезарь содержит ее так, как она привыкла. Желаю вам удачи – тяните деньги из него! Не ждите, что я верну приданое вашей сестры. Я сегодня же развожусь с ней по причине ее прелюбодейной связи с Цезарем."

"Результатом этой речи стал уход его разъяренных шуринов. После этого Веррес минуту постоял у стола, задумчиво проводя пальцем по гладкой окрашенной мраморной щеке Юноны работы Поликлета.

Затем, пожав плечами, крикнул рабов. Как ему вынести расставание хоть с одной вещью из всего, что хранилось в этом доме? Только необходимость спасти свою шкуру и знание, что сохранить немногое лучше, чем потерять все, дало ему силы осмотреть со своим управляющим все дорогие ему предметы.

– Когда ты наймешь повозки, – и если ты проболтаешься кому-нибудь об этом, я тебя распну! – пусть они подъедут к заднему двору в полночь завтра. И лучше, если все будет упаковано правильно, слышишь меня?

Как и предсказывал Гортензий, Цицерон заставил Глабриона опечатать покинутый дом Гая Верреса наутро после его тайного отъезда и послал в его банк, чтобы арестовать вклад.

Конечно, было уже поздно. Деньги перевезти легче всего – обыкновенный свиток, который следовало представить на другом конце маршрута.

– Глабрион собирает комитет, который должен определить ущерб, но боюсь, сумма не будет заоблачной, – сказал Цицерон Гиерону из Лилибея. – Он забрал свои деньги.