Фавориты Фортуны

Я намерен на следующий год баллотироваться на должность плебейского эдила, и у меня есть шанс победить. Мне бесполезно соревноваться с богатыми людьми, которые обычно становятся эдилами. Однако я смогу добиться большой популярности, если стану продавать зерно по низкой цене. Заплатите мне зерном, Гиерон, – это единственное золото, которое появляется из земли ежегодно. Я куплю его у вас, заплатив из штрафов, которые взимают эдилы. Но это будет не более двух сестерциев за модий. Если вы гарантируете продать мне зерно за эту цену, то другой платы не нужно.

При условии, конечно, что я выиграю ваше дело.

– Договорились! – мгновенно согласился Гиерон и стал выписывать чек в свой банк на десять талантов на имя Цицерона."

"Марк и Луций Цицерон находились в отъезде ровно пятьдесят дней, во время которых они работали, без устали собирая свидетелей и улики. И хотя наместник, пираты, магистраты Сиракуз и Мессаны, а также несколько римлян – сборщиков налогов всячески мешали, значительно больше людей (некоторые из них пользовались значительным влиянием) были заинтересованы помочь им.

В то время как квесторские записи в Сиракузах либо отсутствовали, либо были крайне скудны, в Лилибее улик нашлось предостаточно. Появились свидетели – счетоводы, торговцы, не говоря уже о крестьянах, выращивающих зерно. И Фортуна не покидала Цицерона. Когда настало время возвращаться домой и оставалось только четыре дня из пятидесяти, погода стояла такая хорошая, что Марк Туллий, Луций и все свидетели вместе с записями смогли добраться до Остии в легкой, открытой шлюпке. Они прибыли в Рим в последний день июня. Оставался месяц, чтобы привести дело в порядок и выстроить обвинение.

В течение этого месяца Цицерон стал кандидатом в плебейские эдилы и работал над судебным процессом. Каким образом ему все удалось успеть, он так и не понял. Но дело в том, что Цицерон работал лучше, когда на его столе громоздились груды документов, так что самого юриста не было видно из-за вороха свитков и табличек.

Решения возникали, как молнии, все вставало на свои места, серебряный язык и золотой голос озвучивали вдруг остроумные и мудрые мысли. Красивая голова, такая массивная, поражала всех своим благородством. И удивительный человек, который иногда сжимался от страха в самом темном уголке личности Цицерона, поднимался в полный рост.