Фавориты Фортуны

Но когда ты живешь за скалами Солимы, как Полигон, ты считаешь себя в безопасности. Словно в независимом царстве.

– Родос мог бы сделать больше, чтобы покончить с пиратской угрозой, – заметил Цезарь.

Но Лисандр, покачав головой, засмеялся:

– Вини в этом Рим! Вот кто настоял, чтобы мы уменьшили наш флот, когда Рим начал править восточной частью нашего большого моря. Он думал, что сможет поддерживать порядок везде, включая морские пути. Но Рим слишком скуп, чтобы тратить на это необходимые суммы. Сейчас Родосом управляет Рим.

«И с этим не поспоришь», – подумал Цезарь.

Марка Юния Юнка не было в Пергаме, когда Цезарь дошел до реки Каик и бросил якорь в городском порту. Стоял конец марта по римскому календарю, и это означало, что зима еще не кончилась, хотя плавание вдоль береговой линии прошло без происшествий.

– Где наместник? В Эфесе? – спросил Цезарь у проквестора Квинта Помпея (по крови этот Помпей был ближе к Руфам, нежели к Помпеям).

– Нет, он в Никомедии. Я как раз собирался к нему. Тебе повезло, что ты застал нас здесь. Мы были очень заняты в Вифинии. Я вернулся, чтобы забрать некоторые легкие вещи для наместника, – мы не ожидали, что в Никомедии намного теплее, чем в Пергаме.

– Там всегда теплее, – серьезно заметил Цезарь.

Он воздержался и не спросил проквестора провинции Азия, имелись ли у того более неотложные дела, чем прихватить барахло наместника.

– Кстати, Квинт Помпей, – продолжил Цезарь вежливо, – если хочешь, я доставлю наместнику его вещи. А тебе дам небольшое поручение, прежде чем ты уедешь. Видишь вон там корабли?

– Вижу, – сказал Помпей.

Его отнюдь не обрадовало то обстоятельство, что молодой человек указывает, что ему следует делать.

– На борту около пятисот пиратов, которых надо куда-то поместить на несколько дней. Я уезжаю в Вифинию получить официальное разрешение от Марка Юния распять их.

– Пиратов? Распять?

– Ну да. Я захватил пиратскую крепость в Ликии – с помощью десяти кораблей родосского флота, разумеется.

– Ты сам можешь остаться здесь и присмотреть за своими пленниками! – прервал его Помпей.