Фавориты Фортуны

А у тебя шея худая, длинная! К счастью, – добавил он самодовольно, – моя шея нужной длины.

– Короткая, – сказал Цезарь.

– Средняя, – решительно поправил Цицерон.

– Ты неплохо выглядишь. Немного поправился, что тебе было необходимо.

– Я чувствую себя хорошо. И очень хочу вернуться к адвокатуре. Хотя, – задумчиво добавил Цицерон, – не думаю, что мы встретимся с тобой на одном слушании. Иные титаны не должны сталкиваться. Думаю, подобные Гортензию и Гаю Котте – тоже.

– Я лучше думал о них, – отозвался Цезарь.

– Согласен. Гай Котта – твой дядя, не так ли?

– Да. Но это не имеет значения. Мы с ним любим спорить.

Собеседники остановились, чтобы перекусить у лотка торговца, который уже много лет продавал свои знаменитые закуски возле дома фламина Юпитера."

"– Я считаю, – сказал Цицерон, поглощая кусок пирога, – что правомерность лишения тебя должности фламина весьма сомнительна с юридической точки зрения.

Цезарь содрогнулся и бросил остатки пирога подлетевшей птице.

– Даже если бы я жил в самой жалкой лачуге на Эсквилине, Цицерон, я не захотел бы перебраться сюда.

– Должен признать, что мне нравится жить на Палатине, – сообщил Цицерон, приступая ко второму пирогу.

– Боюсь, я пропустил это. Просвети.

– Он сказал, что не удивлен проигрышем, потому что в наши дни, чтобы подкупить суды Суллы, целиком состоящие из сенаторов, требуется не менее трехсот тысяч сестерциев, а у него нет таких денег.

Цезарю это тоже показалось смешным, и он засмеялся:

– Тогда я должен избегать судов по делам о вымогательствах!

– Особенно когда Лентул Сура – председатель жюри.

Цезарь удивленно поднял брови: Публий Корнелий Лентул Сура был председателем жюри на суде старшего Долабеллы.