Фавориты Фортуны

Если Бургунд, отлично знавший своего хозяина, и был уверен, что случилось что-то очень нехорошее, пока Цезарь отсутствовал, то он оказался достаточно умен, чтобы промолчать и ничего не сказать об измученном, тусклом выражении его лица, когда они отправились по суше к лагерю Лукулла.

Сам Цезарь не помнил расположения лагеря. Часовой показал вниз по via principalis и сообщил младшему военному трибуну, что тот найдет свое жилье во втором кирпичном здании справа. Полдень еще не наступил, но было такое чувство, что утро уже тянулось тысячу часов.

Поскольку это был постоянный лагерь, который должен простоять до весны, его обитатели обосновались с комфортом. Для рядовых построили бесконечные ряды приземистых деревянных бараков. В каждом бараке жило по восемь солдат. Нестроевики разместились в домах больших размеров, в каждом – по восемьдесят человек. Для полководца возвели из кирпича-сырца дом, который можно было смело назвать особняком.

Открыв дверь, Цезарь остановился на пороге. Услышав голоса, он не решался войти. Его слуги и животные ожидали на улице.

Сначала он ничего не мог разглядеть, но глаза быстро привыкли к освещению, и Цезарь успел осмотреться, прежде чем его заметили. Посередине комнаты находился большой деревянный стол, вокруг которого, положив ноги на столешницу, сидели семеро молодых людей.

– Привет! – бодро сказал он. – Входи, кто бы ты ни был.

Цезарь вошел, всем своим видом демонстрируя уверенность, которой не чувствовал. Лицо его все еще горело после обвинения Лукулла. Семеро присутствующих увидели Аполлона – смертного, а не мифического.

Затем человек с приятным лицом встал и протянул руку.

– Авл Габиний, – представился он и засмеялся. – Не смотри так надменно, кто бы ты ни был! Мы уже сыты такими.

Цезарь взял протянутую руку, крепко пожал.

– Гай Юлий Цезарь, – ответил он, но улыбнуться в ответ не смог. – Думаю, меня расквартировали здесь.