Фавориты Фортуны

В Альбе-Фуценции сейчас собирают землянику и укладывают на лед. Она прибудет в Рим в канун праздника – тоже с военным эскортом.

– Люди так падки до лакомств, что не гнушаются воровством, – сказал диктатор, который в юные годы изведал бедность и голод и поэтому понимал такие вещи, как бы ни старался делать вид, будто это ему чуждо.

– Имей мы дело просто с хлебом, Луций Корнелий, повода беспокоиться не возникло бы, – объяснил Хрисогон. – В большинстве случаев они крадут редкие яства, которых еще не пробовали, либо ранние фрукты.

– Ты уверен, что у нас достаточно вина?

– Вина больше, чем достаточно, господин.

– Надеюсь, никакой кислятины?

– Только отличного качества. Те продавцы, которые могли бы всучить несколько амфор с прокисшим вином, слишком хорошо знают, кто покупатель. – Хрисогон улыбнулся, что-то вспомнив. – Я объявил, что, если мы обнаружим хоть одну амфору с прокисшим вином, их всех распнут, будь они гражданами Рима или нет.

– Я не хочу накладок, Хрисогон. Никаких недоразумений!

Но недоразумение, которое все же имело место, было вовсе не связано с народным праздником.

– У нее кровотечение, – сообщила дочь Суллы отцу.

На лице его явно было написано облегчение.

– Она потеряет ребенка? – быстро спросил он.

– Мы думаем, что может.

– Было бы очень хорошо.

– Согласна, что не будет трагедии, если она потеряет ребенка, – отозвалась Корнелия Сулла, которая не тратила эмоций ни на раздражение, ни на возмущение, ибо слишком хорошо знала своего отца. – Беспокойство вызывает сама Далматика, папа.

– Что ты имеешь в виду?

– Она может умереть.

Что-то ужасное мелькнуло в его глазах – дочь не могла понять, что это было. Сулла в отчаянии затряс головой и закричал:

– Он – предвестник смерти! И цена всегда оказывается самой высокой! Но мне наплевать, мне все равно! – Увидев удивление на лице Корнелии Суллы, он пришел в себя и фыркнул: – Далматика сильная женщина, она не умрет.

– Надеюсь.

Сулла поднялся:

– Раньше она не соглашалась приглашать его, но теперь ей придется позволить ему осмотреть себя. Хочет она этого или нет.

– Приглашать – кого?

– Луция Тукция."

"Когда несколько часов спустя бывший военный хирург ступил в кабинет Суллы, вид у него был мрачный.