Фавориты Фортуны

Глабрион облизал губы:

– Язык мой опережает разум.

– Он частенько это делает, как я слышал. Конечно, это касается только тебя. Но в будущем ты уже не сможешь в подобных случаях считать себя особенным, поскольку ты-де принадлежишь к моей семье. Распуская язык, ты будешь отвечать за это наравне с другими. Я не осудил ни одного сенатора после первого списка. Но могу вернуться к былым временам. Я оказал тебе честь, сделав тебя сенатором, хотя тебе не было еще тридцати лет. Я возвысил молодых людей из знатных семей с прославленными предками.

Глабрион молча вышел. Он не рассказал никому из своих близких друзей об истинной причине внезапного развода. Не объяснил он и причин, почему вдруг срочно покидает Рим и едет в свои поместья.

Дальнейшее не помогло устранить брешь, возникшую между Суллой и Далматикой. Помпей пришел к диктатору на следующее утро, как ему и было велено.

– У меня есть для тебя подходящая жена, Магн, – сразу же объявил Сулла.

Помпей стал похож на спящего льва – он делался таким всегда, когда случалось нечто, о чем требовалось хорошенько подумать, прежде чем действовать или говорить. Поэтому он молчал, переваривая эту информацию со спокойным выражением лица. Что скрывалось за маской спокойствия, он не выдал. «Наверное, – подумал Сулла, пристально следя за ним, – сейчас он повернулся на другой бок под лучами какого-то метафорического солнца, облизывая остатки мяса со своих усов.

– Какой ты заботливый, диктатор! – наконец сказал Помпей. – И кто же это может быть?

– Моя падчерица, Эмилия Скавра, патрицианка. Из семьи, лучше которой ты не нашел бы, хоть век ищи. Приданое двести талантов. Доказала, что может рожать. Она беременна от Глабриона. Вчера они развелись.