Физрук

Взяв тяжелую эбонитовую трубку двумя пальцами, я прижал ее плечом к уху, потому что не собирался с Ильей Ильичом долго лясы точить.

— Слушаю!"

"— Сан Сеич, — раздался в трубке взволнованный детский голос, — здравствуйте! Это я, Абрикосов!

— Привет, Алька! — откликнулся я. — Что случилось?

— Ничего не случилось… Извините, может я помешал?

— Да нет, что ты, не помешал, конечно… Говори, я слушаю!

— Я, кажется, придумал!

— Очень хорошо.

— Да, но… Мне очень хочется с вами посоветоваться. А вдруг это что-то глупое.

— Давай!

— Только не по телефону, если можно. У меня тут рисунки еще…

— Я могу подъехать. Спустишься, в машине и поговорим.

— Да нет, вы к нам поднимайтесь! — возразил собеседник. — Мама и Евгений Евгеньевич будут рады…

Глава 22

— Хорошо, я приеду.

Положив трубку, я начал собираться. Не знаю, насколько мне на самом деле будут рады мать и отчим Альки, но мальчишку нужно поддержать. Так что надо подъехать, хотя бы для того, чтобы оценить атмосферу, царящую в семье. Я ведь видел только заместителя папаши и он мне не понравился.

А вдруг я неправ? Через пятнадцать минут неторопливых сборов, я прогрел мотор «Волги» и отправился к ученику в гости. Когда я поднялся к квартире Абрикосовых-Пермяковых, дверь мне открыла женщина.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — сказала она. — Проходите!

— Добрый день! — откликнулся я, переступая порог. — Вы Алькина мама?

— Да, меня зовут Валентина Георгиевна.

— Очень приятно!

Повесив дубленку на вешалку, а шапку закинув на полку для головных уборов, я разулся.

Валентина Георгиевна вручила мне тапки. Из своей комнаты выглянул Алька. Увидев меня, выскочил, протянул измазанную чернильной пастой ладошку. Из гостиной появился его отчим, опять в халате и с газетой в руках. С ним тоже пришлось поручкаться. Ученик потащил меня к себе, сказав матери, что у него с Сан Сеичем дело, а чай мы будем пить потом. Я не возражал.

Этот беспорядок я уже видел в прошлый раз, когда Пермяков показал мне комнату пасынка. Абрикосов ойкнул и попытался разгрести завал, царивший в его обиталище.

Через несколько минут ему удалось освободить стул и уголок тахты. Критически оглядев стул, я решил, что, пожалуй, раздавлю это пацанское сиденье и присел на тахту. Алька пристроился на стуле и долго вздыхал, перебирая кипу исписанных и изрисованных листочков на письменном столе.

— Ну-у… — начал он. — Короче, есть у нас Старый Завод, знаете?..

— Видимо — нет, — хмыкнул я. — Я же в Литейске всего полгода.