Физрук

В бога поверила? — предположил я.

— Только этого мне не хватало, — совсем поник Пал Палыч.

— А в городе секты есть? — спросил я.

— Какие еще секты⁈

— Ну-у… Баптисты там, свидетели Иеговы, адвентисты седьмого дня…

— Баптисты есть, — кивнул он. — У них где-то на Круговой молельный дом… Думаете, Тоня туда ходит?

— Не знаю, — ответил я. — Ну хорошо, а что вы от меня хотите?

— Не могли бы вы как-то поговорить с нею, что ли? — спросил Разуваев. — Со мною она отказывается разговаривать на эту тему, а взгляд такой, знаете, потусторонне-счастливый…

— Хорошо, я постараюсь.

— Очень на вас рассчитываю…

Прозвенел звонок, я пожал директору руку и пошел на урок. Погода была по-зимнему хорошей, поэтому я поставил учащихся седьмого «В» класса на лыжи. И пока они носились вокруг школьного стадиона, я размышлял о просьбе Пал Палыча. Можно было не сомневаться — Тигра вляпалась в какую-то секту. Беда с этими советскими интеллигентами. Сначала начитаются Достоевского и других классиков, потом доходит дело до разных там «Чаек, по имени Джонатан Ливингстон», Кастанеды и прочей Бхагават-Гиты.

Начитавшись, идут в церковь, креститься и грехи замаливать, но православие кажется им скучным, обыденным, хочется чего-нибудь остренького, экзотического. Бунтари, блин. А где его возьмешь в наших палестинах? Это западные хиппари сели на самолет и в Индию, а у нас за восточной духовностью разве что в Бурятию, Калмыкию или Туву можно поехать, но там не так красиво, как на берегу Ганга. Так вот помыкаются, помыкаются и попадают в объятия доморощенных гуру или разных там пресвитеров.

В первое время им впаривают про бога, духовность, потом внушают, что нужно беспрекословно слушаться своего учителя, дальше объясняют, что ради него, а также — братьев и сестер, нужно пожертвовать чем-нибудь материальным — деньгами, ценностями — все «на благо общины». Секты в СССР все же были. Скорее всего, что-то подобное произошло и с директорской дочкой. И если это так, девчонку надо срочно вытаскивать. Пока не стало слишком поздно.

Жаль у меня на сегодня другие планы. Хотя… Антонина Павловна тоже ведь учительница. Вот пусть и посетит со мною семью Веретенниковых. А по дороге, глядишь, удастся ее разговорить. Поэтому после предпоследнего урока я подошел к ней. Разуваева сидела в учительской, уткнувшись в какую-то книжку. Вид у нее и впрямь монашеский. Гладко причесанные волосы, заплетенные в косицу.