Физрук

— Такую мать, по-хорошему, вообще бы родительских прав лишить, да вот только этим можно так травмировать пацана, что вся жизнь его может пойти наперекосяк.

— Мы с Гретхен тоже часто об этом говорим, — вздохнул Карл. — Тупиковая ситуация.

— Его маманю надо бы отдать на перевоспитание, — сказал я.

— Ты же понимаешь, женщина с расшатанной психикой, она за свои собственные поступки отвечать неспособна…

— Да уж, приходилось видеть…

— Мне — тоже, — пробурчал он.

— Когда⁈ — удивился я.

— Вчера. Подкарауливала неподалеку от школы.

Сначала начала канючить, потом — угрожать, потом попросила денег.

— Надеюсь, ты ей не дал ни копейки?

— Разумеется!

— Вот и правильно, — кивнул я. — Ладно, попробую еще раз ее посетить…

Глава 24

Я и впрямь решил еще раз посетить мамашу Зимина. Может хоть немного удастся прочистить ей мозги? Ведь сына потеряет, идиотка!.. Вот сегодня же и пойду, после уроков. Так я и сделал. Отработав последнее на сегодня занятие, я потопал к дому своего ученика. Вообще, я давно должен был узнать, как живут мои пацаны.

До сих пор мне более менее понятно, какие условия царят в семье трех своих учеников — Кривцова, Сидорова и вот… Зимина. Не густо, если считать, что гавриков у меня почти три десятка. А посещать их по месту жительства по долгу работы я обязан. Не только неблагополучных, но и всех, хотя бы разово.

На улице было еще светло, и поэтому бабульки, что сидели, закутанные по самые брови, на боевом посту, меня узнали. Закивали приветливо. А одна доложила:

— Вызвали мы надысь, сынок, мильяционеров, разогнали они шалман в двадцать восьмой.

— Благодарю за службу, красавицы! — откликнулся я. — Хозяйка сего шалмана дома?

— Томка, что ли?

— Ну-у да… — наугад сказал я.

Имени-то Серегиной мамаши я не знал. В журнале записано, конечно, но там только инициалы.

— Дома! Куда она денется, шалава, прости Господи…

Кивнув бдительным стражам общественной нравственности, я вошел в подъезд. Поднялся к двадцать восьмой квартире. Как пай-мальчик постучал в дверь. Через минуту ее отперла хозяйка.

Света в прихожке не было по-прежнему, но в подъезде его достаточно и я не узнал бабу, которая вышла из квартиры. Ну не сразу узнал. Синяки, хоть и припудренные, все же сияли желтизной, а так — умыта, причесана, одета скромно. Трезва. Ну что ж, разговор, по крайней мере, состоится.

— Я Данилов, классный руководитель Сережи.

— Я вас узнала, — тихо пробормотала она. — Проходите.

Войдя, я не стал разуваться. Снял только дубленку и шапку.