Физрук

Может, я чего-то не понимаю, но именно запреты и делали такой привлекательной ИХ музыку, кино и одежду. Из своей первой юности я помнил, как на комсомольских собраниях нас стращали тем, что носить заокеанские джинсы — это значит лить воду на мельницу империализма. А не проще ли было закупать их побольше и продавать подешевле, чтобы все эти «левайсы», «монтаны» и прочие «ранглеры» перестали быть элементами красивой жизни, а превратились бы в обычные синие штаны?

Когда «Апокалипсис…» завершился, я отправил своих учеников и воспитанников по домам.

Оставшись один, я завалился на боковую. Выходных у меня опять, считай, не было. И непонятно, когда будут? Разве что — на весенних каникулах.

— Супруга моя осмотрела подвал и не просто — осмотрела, а все обмерила, ощупала и едва ли — не обнюхала. И сейчас у нее в голове варятся идеи. Так что, думаю, вскоре появятся уже более конкретные эскизы.

— Отлично! — откликнулся я. — Главное, пусть определится с тем, какие понадобятся материалы.

— Об этом можешь не беспокоиться, они и смету составит.

— Ну и превосходно!

Случился у меня разговор и с Витьком.

— Почему не сообщил о нападении?

— О каком нападении? — удивился я, потому что уже подзабыл о стычке с хулиганами.

— Вчера скорая забрала Борзикова с ножевым ранением в руку. У него началось воспаление. Борзиков показал, что это ты его ударил ножом.

— А ведь я его предупреждал, что если он к врачам не обратится, достукается до заражения крови.

— Так это действительно твоя работа?

— Моя. Разве я отрицаю?.. Подошли три отморозка. Борзый — с цепкой, Фомка — с финкой, Сарай — с дрыном. Начали права качать. Пришлось отобрать у Фомина ножик и кинуть его в Борзикова, чтобы не получить велосипедной цепью. Сарай благоразумно сделал ноги. Вот и все.

— Ладно, об этом ты следователю расскажешь, — отмахнулся Курбатов. — Только мне надо было сразу сообщить.