Физрук

Дурит Груня. Завидует молодым девчонкам. Знает, что им некуда податься в чужом городе, вот и устроила казарму. Нет, так дело не пойдет, Аграфена Юльевна, сейчас не царское время.

Когда мы дошли до общаги, я поцеловал Наташу и отпустил ее, а потом выждал еще минуту и тоже вошел в вестибюль. Там меня встретил ледяной взгляд вахтера. Видать — из новеньких, потому и не узнал меня.

— Я к товарищу Малышевой.

— А ты кто такой, парень?

— Моя фамилия — Данилов, — терпеливо и снисходительно произнес я. — Зовут — Александр Сергеевич.

— Виноват, товарищ Данилов, — явно струхнул вахтер. — Сейчас доложу!

— Да не надо! — отмахнулся я. — Я сам к ней пройду. А ты здесь бди! И смотри, чтобы свет на пустой кухне гасили. Электричество экономить нужно.

— Все понял.

И я не спеша поднялся к комендантской, не стуча, распахнул дверь.

— Какого черта! — послышался знакомый голос.

— Это я, Груня!

— Саня? — удивилась Аграфена Юльевна. — Вот уж не ждала… Какими судьбами?

— Мимо проходил.

— Ну садись… Выпьешь?

— Если только чуть-чуть!

— Ну и я чуть-чуть!

Она достала из несгораемого шкафа бутылочку.

— Не верю я, что ты мимо шел, Саня, — проницательно заметила Малышева. — Что-то тебе от меня надо.

— Угадала! — кивнул я.

— Ну, говори…

— Дошли до меня слухи, что ты превратила общагу в казарму…

— От кого дошли-то? — не моргнув глазом, осведомилась Груня.

— От — общественности.

— Ну-ну… И почему это у меня тут казарма?

— Не велишь после одиннадцати вечера возвращаться.

— Правильно. В двадцать три ноль-ноль дверь на замок, согласно правилам проживания.

— Правила правилами, а по-человечески?..

— Ой, не крути ты, Саня! — отмахнулась она. — Скажи прямо — девка тут у тебя живет, вот ты и печешься о ней.

— От тебя ничего не скроешь.

— А и не надо! — проговорила Аграфена Юльевна. — Мы же люди деловые. Обсудим все по-хорошему, без этой демагогии, она мне на собраниях осточертела.

"— Ладно, — откликнулся я. — Сколько ты хочешь за то, чтобы… гм… Одна девушка могла возвращаться, когда сможет?

— Кусок!

— Пятихатка, — кивнул я. — И если ты дашь мне ключ от входной двери.

— Ты что — серьезно?

— Вполне.

— И какая же из наших девок тебя так присушила?

— Во-первых, не присушила, а во-вторых, много будешь знать — быстро жизнь пролетит.

Сказал я это без злобы, и Груня не обиделась.