Физрук

Я для него слишком тяжел, так что он остался трепыхаться в моих руках, как птенчик в пасти кота. Из-под расстегнувшегося пальтишки его на снег брякнулось несколько картонных коробок.

— Тэкс, Сергей Севастьяныч, — пробормотал я. — Продолжаем аптеки обносить?

Птенчик забился еще отчаянней.

— Пусти, сволочь, — просипел он.

— Нихренасе! — выдохнул я и как следует его встряхнул. — Ты с кем разговариваешь, сявка⁈

Воришку мгновенно проняло.

— Я извиняюсь, Сан Сеич! — проныл он.

— Так-то лучше, — смилостивился я.

— В ментовку? — угрюмо осведомился оболтус.

— Торопишься за решетку? — хмыкнул я. — Ты же там, вроде, бывал… Понравилось?

Зимин в ответ лишь угрюмо засопел.

— Успеешь еще, — продолжал я. — Ко мне пойдем. У меня торт остался. Расскажешь, что да как, а там посмотрим… Только не думай обрываться. Куда ты из города денешься?..

Пацан подобрал коробки, сунул их за пазуху. Я положил ему руку на плечо — на всякий случай — и повел.

В квартире я велел ученику скидывать пальтишко, а коробки с краденным лекарством — оставить в прихожке. Потом отправил мыть руки, а сам снова поставил чайник на конфорку. Вымыв руки, оболтус остался торчать в прихожей. Захватив чайник и чистую чашку для него, я повел ночного гостя в большую комнату.

"— Пей чай, наводи тело, — сказал я ему. — И на торт налегай. Мне одному его не усвоить.

— А где ваша жена? — спросил Зимин.

— Много будешь знать, не скоро школу закончишь, — ответил я.

Пацан кивнул и принялся доедать остаток торта. Настроение его явно улучшилось. Покуда ученик подчищал крошки, я его ни о чем не спрашивал. И так было понятно, что положение его хреновее некуда. Еще по первой краже дело не закрыто, а он на новую пошел. Завтра обнаружится, что лекарства пропали, первым делом подумают на него.

— Ну а теперь выкладывай все, как есть, — потребовал я, когда подопечный налопался.

Зимин снова засопел.

— Давай-давай! — подбодрил его я. — Я не следователь и протокол не веду.