Физрук

— Что, гадина, убить меня хотела? — спросил я шепотом, не отпуская воротника.

— Прости-прости-прости, Саша, — запищала Эсмеральда. — Бес попутал! Я принесла деньги, они у меня там, за алтарем спрятаны.

— Тебе твои заокеанские хозяева и так заплатят, до конца жизни хватит, — ответил я. — А ты мне какие-то жалкие три штуки баксов пожалела, дрянь! Я тебя здесь сейчас уделаю, денежки заберу и свалю. Мусора из-за такой швали, как ты, жопу рвать не будут…

И для острастки, я ее слегка придушил.

— Сашенька, милый, прости, — засипела она.

— Нужна ты мне, прошмандовка, — хмыкнул я, отпуская ее горло. — Ты, небось, пернатая… Хотя… Денежки неси, а там посмотрим…

— Я сейчас, Сашенька, милый… — придушенно отозвалась «королева постельных клопов». — Ты не представляешь, как я тебя хочу… С первой же минуты, как увидела в спортзале… Это все Сильва… Он меня заставлял шпионить за тобой… Он со всех деловых в Литейске взятки берет, а за это закрывает глаза на их махинации… А неугодных им, сажает.

Произнося все это, Эсмирка отступала к алтарю. Вернее — к тому, что от него осталось. Я следовал за нею по пятам. Наверняка, у нее еще какой-то пакостный сюрприз припасен. Наконец, она наклонилась и подняла битком набитую сумку. Шагнула ко мне, поставила.

— Открой! — велел я.

Она подчинилась. Кроме городской засветки, иного освещения в разоренной церкви не было и потому, когда вжикнула молния, в полумраке стали видны какие-то прямоугольные бумажки, упакованные в пачки.

— А ну ка, детка, достань пачечку—другую! — распорядился я. — Да не сверху бери, а с донышка!

Глава 11

Кривошеина вытащила несколько пачек и протянула их мне. Я сорвал банковскую упаковку с одной из них, прошерстил наскоро и убедился, что на ощупь — это подлинные советские банкноты, а не резаная бумага, и бросил их обратно в сумку.

— Закрой! — велел я Королеве.

Та застегнула сумку и выпрямилась.

— Ну что, мой мальчик, — проговорила она. — Ты отдашь теперь своей девочке, что обещал?..

— А как, насчет ласки?

— Ну, конечно, зайчик, как же без этого, — с фальшивой страстью простонала она. — Только не здесь. Холодно же… Пойдем ко мне… Тут недалеко…

Ответить я не успел. Вдруг под чьими-то тяжелыми шагами захрустела кирпичная крошка. Я оглянулся.