Физрук

"

"— Ах, как я хочу посмотреть спектакль во МХАТе! — мечтательно вздохнула моя спутница.

— Попробую добыть билеты, — пробормотал я, на самом деле имея весьма слабое представление о том, насколько это возможно, — Сейчас мы уж точно ни в какой театр не попадем. Если только — в кино!

— А давай сходим в кино?

— Давай! — согласился я.

Мне и в самом деле хотелось посидеть в тепле и поглазеть что-нибудь увлекательное, но не имеющее отношения к мой собственной жизни. Доев пельмени, мы вышли на улицу и направились к ближайшему кинотеатру.

Я дотащил ее до площади, где возвышался памятник главному русскому поэту и уже было повернул к кинотеатру, как рядом взвизгнули тормоза, щелкнула открываемая дверь и раздраженный голос произнес:

— Так вот вы где, значит, бродите!

Глава 3

Я оглянулся. Ого! Как ни странно — это оказался доцент Цыпкин. Голос у него командный прорезался.

— Ну чего смотрите? — ерзал он. — Быстро садитесь в машину!

— Вообще-то мы в кино собрались, — пробурчал я.

— В кино⁈ — заорал Русик. — Тут судьба открытия решается! Государственной важности!

Пришлось залезть в салон его «Жигуленка». Даже Маша не осмелилась возразить. Как только мы уселись, лингвист рванул с места.

— Что случилось? — спросил я.

— Что случилось, что случилось… — пробурчал тот, глядя прямо перед собой — на улице Горького даже в 1981 году было довольно плотное движение и приходилось быть начеку.

— С чего ты взял?

— С того, что ваша Кривошеина едет сейчас в Шереметьево-два!

— Откуда тебе это известно?

— От верблюда!.. Я следил за вашей подружкой от самой Третьяковки.

Вот тебе и Цыпкин! А ведь я его там и не заметил. Впрочем, он может в машине сидел, а на тачки я внимания не обращал. Где же, в таком случае, КГБ? Не может быть, чтобы они не вели «королеву постельных клопов».

— И что, она сразу поехала в аэропорт? — спросил я.

— Не, петляла по улицам, в общественный транспорт не садилась… Я как только вы, Мария, простите не знаю вашего отчества, отдали Кривошеиной пакет, так сразу за ней и поехал…

— Ну, а откуда ты знаешь, что едет она именно в Шереметьево-два?

— Она сама сказала.

— Кому? Тебе?

— Мне. Стала голосовать. Я остановился. «Куда?» — спрашиваю.