Физрук

— В отпуск или по делам?

— По делам, — на голубом глазу соврал я. — Я не один еду."

"— С женой? — якобы приуныла подруга Эдвина Рогоносца.

— С сотрудницей нашей киностудии.

— Какой еще киностудии?

— Детской, при Доме Пионеров, — продолжал вдохновенно заливать я, ибо с волками жить по волчьи выть. — Наш фильм выдвинули на конкурс всесоюзного фестиваля любительского кино. Вот мы и едем оформлять бумаги, исключительно деловые дела.

— Да, что-то я такое слыхала, — покивала «королева». — Ну ладно, увидимся еще… А у тебя какое место?

— Тринадцатое.

— Угу…

И она нырнула в сортир. Я добрил физиономию и вернулся в купе. Тот факт, что Эсмирка тоже едет в Москву, причем, в том же вагоне, что и мы с Вершковой, меня не удивил и уж тем более — не обескуражил. Если уж вся эта банда втягивает меня в свои делишки, то и с проверкой они тянуть не стали бы. Потому и Кеша появился на вокзале. Передача конверта с деньгами и ничего не значащей запиской — это лишь повод. Если вся эта шобла имеет своих людей не только в литейском УВД, но и в КГБ, узнать куда именно я собрался, не проблема.

Тем более, если модельерша тоже их человек. Она-то знала, что я еду в столицу. Только вот зачем они направили туда же Эсмеральду? Впрочем, здесь как раз все просто. У Маши свои дела в Москве, цеховые, а «вести» меня там должна «королева». Любопытно, а они вообще знают друг друга или тут как в итальянской мафии — пока их друг друга не представят, то никаких дел? Если — да, стоит попробовать свести их вместе и понаблюдать.

Когда едешь в одном вагоне — это сделать не трудно. Позвать Эсмирку в наше купе, и друг другу их «представить»? Не, не стоит! Машуня еще приревнует, начнет психовать и картинка получится смазанной. Уж лучше пригласить их обеих в вагон-ресторан. Земляки все-таки, то да сё… Взять там пару пузыриков шампанского, выпить, поболтать и посмотреть, как девочки будут друг на дружку реагировать!.. Дело? Ну надо бы провернуть.

Глава 24

Когда я вошел в купе, то увидел, что спутница моя уже проснулась.

Она все еще лежала под одеялом и сонно моргала. Со сна ее личико порозовело и вообще вся она казалась сейчас такой соблазнительной, что мне пришлось укротить воображение, дабы не изменить жене. И все-таки, что-то такое на моем лице проявилось. Потому что Маша залилась краской до самых ушей и смущенно хихикнула.

— Доброе утро! — сказал я.

— Доброе! — откликнулась она. — Ты давно встал?

— С полчаса назад, — ответил я, убирая электробритву в чемодан.