Физрук

Что ж, надеюсь, участь моя не будет похожа на судьбу Ипполита. Правда, я французских духов своей жене не достал, но рижские не хуже парижских. Гости разглядывали, обнаруженные в мешочках варежки, авторучки и прочую чепуху. Потом мы снова стали пить и закусывать, посматривая на экран телевизора, где шел «Голубой огонек». Честно говоря, я уже забыл про Стропилина, когда раздался звонок. Не дверной, а телефонный. Наверное, кто-то из друзей по работе решил поздравить с Новым годом. Пребывая в этом благодушном заблуждении, я взял трубку.

— Александр Сергеевич? — спросил незнакомый мужской голос.

— Да, это я! — откликнулся я. — С Новым годом!

— И вас также, — буркнул неизвестный собеседник. — Тут вас кое-кто еще хочет поздравить…

— А-а, ну давайте его сюда…

В трубке был слышен какой-то невнятный бубнеж, а потом послышался дрожащий Кешин голос:

— Саня, это ты?..

— Я!.. Ты куда пропал?.. С Новым годом!

— И тебя, — еле слышно пролепетал он. — Сань, тут понимаешь… Люди одни… Они…

— Какие еще люди? — удивился я.

Стропилин что-то невнятно буркнул и в трубке послышался первый голос:

— Короче, Александр Сергеевич, — сказал он. — Приятель ваш у нас… И будет ли он праздновать Новый год с вами или… В менее приятном месте, зависит от вас…"

"— Я не понял, тебе чё надо, мужик!.. — гаркнул я, и вся наша маленькая компания уставилась на меня. — Ты кто такой вообще⁈

— Приезжайте в известное вам место, — все с той же интонацией, в которой угроза мешалась с вежливостью, проговорил чужак.

— В какое еще место?

— Там где вы встретили вашу нынешнюю пассию. Приезжайте. И чем скорее, тем лучше. И карту захватите!

— Какую еще карту⁈

— Автомобильную, которую вы украли в машине Эсмеральды Робертовны.

— Слушай, мужик, а не пошел бы ты…

И тут в трубке послышался отчаянный, хотя и отдаленный крик Кеши:

— Саня, приезжай!.. Не шутят они, а-а-а!.. Не бейте!..

— Слыхали? — осведомился незнакомец.

В трубке раздались короткие гудки. Я швырнул ее на рычаг, потом наклонился и выдернул штекер из розетки.

— Что случилось? — спросил совершенно трезвый Курбатов.

— Вот что, граждане… — пробормотал я.