Физрук

— Извини, Илга, — сказал я, вернувшись на кухню, — я тут заглянул под елку и нашел там два мешочка с именами твоего подопечного и его бабушки…

— Да, я пригласила их в гости, — ответила она, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони с зажатым в ней ножом.

— Как ты представляешь больного ребенка в нашей компании?

Она улыбнулась.

— Не беспокойся! Я их пригласила на завтрашний вечер.

— Уф, — выдохнул я. — Кстати, у тебя не найдется еще одного мешочка для подарка?

— Найдется, — ответила Илга, — посмотри в моей сумочке.

Я кивнул и отправился на поиски сумочки. Та и в самом деле лежала в спальне, на подоконнике. Открыв ее, я сразу обнаружил свернутые в рулончик непрозрачные мешочки. Мне бы этим и ограничиться, но я не мог ни на минуту забыть о том, что моя сожительница не просто так объявилась в этом городе и ее работа в садике для детей с нарушениями речи, лишь ширма для подлинной, неведомой мне работы в интересах государственной безопасности. И потому я копнул чуть глубже.

Ничего особенного я не обнаружил. Всего лишь импортный диктофон и блокнот. Как ни подмывало меня послушать, что записано на диктофоне, наглеть я не стал. А вот в блокнот заглянул. И ничего не понял в записях — сплошные цифры и сокращения. Я аккуратно вернул все туда, откуда взял. Захватил только один мешочек, в который и уложил подарок к Новому году. Никаких особенных мыслей по поводу находки магнитофона и блокнота у меня не было. Не мое это дело. Хотя, если сии атрибуты являются частью государственной тайны, не слишком ли беззаботно Илга к ним относится?

Пришло время перетаскивать нашу кочующую мебель с кухни в большую комнату, а потом и накрывать на стол.

— С Наступающим! — заявил с порога трудовик и вручил мне авоську с бутылками и какой-то снедью. — Знакомьтесь! — Он пропустил в прихожую свою якобы жену. — Фрося!

— Да мы вроде знакомы, — хмыкнул я и все же назвался: — Саша.

— Ефросинья, — отозвалась та.

— Проходите!

Курбатов сбросил свое поношенное пальтецо, а его сожительнице верхнюю одежду галантно помог снять я.