Физрук

Хорошенько датый военрук, изо всех сил изображающий советского диджея, объявил «белый танец» и школьные дамы кинулись ловить мужиков, которых, как известно, в школе всегда не хватает. Петров, Рунге, Курбатов даже Трошин — все были выхвачены из-за столов и выужены из углов. Ко мне же разом двинулись три претендентки.

Раздухарившаяся Шапокляк, Тигра и… Я обомлел… Громадная литераторша Татьяна Алексеевна!.. Вот уж не ожидал… Нет, я не настолько широких взглядов, поэтому предпочел Антонину Павловну. Она хоть и не была сейчас в наряде Снегурочки, но короткое, серебристое с блестками платье, открывающее стройные ножки, делало ее не менее соблазнительной партнершей… В смысле — для танцев.

Молодец девчонка. Не боится, что эти старые перечницы ее сожрут. Да и чего ей бояться! Она же директорская дочка! А медляк с ней танцевать приятственно… Эх, не будь у меня Илги… Это даже хорошо, что меня развезло от усталости… И вскоре не осталось других желаний, кроме как завалиться спать.

Я кое-как выцарапался из постели и побрел в сортир, а потом в ванную. Освежившись, по крайней мере, снаружи, пошлепал на кухню. И выпучил глаза, увидев мужика, моющего посуду. Правда, в следующий миг допетрил — это ж Кеша! Фух! Совсем забыл про него.

— Доброе утро! — приветствовал меня Стропилин.

— Привет, — буркнул я.

— Похмелиться хочешь?

— Есть — чем?

— Конечно, сегодня же Новый год…

— Ах, да… Налей чего-нибудь, — я плюхнулся на табурет.

— Что ты вчера пил? — спросил он.

— Водяру…

— А-а, ну тогда — водки! Лечи подобное подобным.

И Кеша вынул из холодильника запотевший пазырь. Откупорил, налил треть стакана и поставил его передо мною.

— А себе? — спросил я.

— Не-е, благодарю, — отмахнулся он. — Это ты лечишься… А я сейчас тебя накормлю и пойду…

— Куда это?..

— Из ЖЭКа позвонили, ну того, куда меня на работу берут…

— И чё им надо?

— Говорят — выходи.