Физрук

— Вы такое городите? Да вы подумайте, если бы я захотел водку пронести, зачем бы я ее в кармане держал⁈ У меня же сумка с собой!

— А ведь верно, Эвелина Ардалионовна, — неожиданно вдруг поддержал меня Разуваев. — Здесь что-то не сходится…

— Виктор Сергеевич! — взвыла Шапокляк, нависая над трудовиком. — Объясните! Я жду…

Тот покряхтел, поохал и выдал:

— Моя это бутылка… Физрук ее у меня из кармана вытащил, чтобы не разбилась…

Мотивы, конечно, мои были несколько иными, но я не стал возражать. Да и, хрен, сейчас, что докажешь.

— Ну вот все и разъяснилось! — обрадовался директор.

— Это еще не все! — заявила завучиха, которая, похоже, меня конкретно возненавидела. — Есть еще два факта, объяснить которые, товарищу Данилову, будет потруднее.

— Какие еще факты? — устало вздохнул Пал Палыч и ослабил широченный галстук в нелепый ромбик.

— Он допустил курение в спортзале!

— Не было никакого курения в спортзале, — хмыкнул я.

— А запах табачного дыма?

— Туда он просочился из тренерской… Да и то я лишь подкурил, закашлялся и выплюнул сигарету… — рубанул я правду, надеясь, что меня все-таки уволят.

— Да! — впервые подала голос зареванная Сима. — Это правда! Я видела окурок!

— А на вашем месте я бы вообще молчала, Серафима Терентьевна! — взбешенная моей откровенностью, накинулась на нее Шапокляк. — Как не стыдно, валяться в спортзале, на полу с молодым человеком…

Старшая пионервожатая охнула и закрыла лицо ладонями. Этого я уже стерпеть не мог. Повернулся к завучихе и тихо так процедил:

— Хватит девочку позорить, старая вы грымза!.

Ну, все… Теперь точно они обязаны меня уволить. Да?

— Пал Палыч! Пал Палыч! — забилась та в истерике, захлопав наплечным черным платком, как ворона крыльями. — Вы слышите! Он меня оскорбил! При исполнении!

— Выйдите все! — рявкнул директор и добавил: — Кроме — Данилова!"

"Первой выскочила несчастная Серафима. Шапокляк пыталась преградить ей путь, но старшая пионервожатая выдавила ее через распахнувшуюся дверь.

— Доведет она меня, — пробормотал директор. — Кивнув на пустое место, где только что стояла завуч.

— Чего же вы ее терпите?..