Физрук

А если бы ему и удалось убедить какого-нибудь вождя прислушаться к его пророчествам, то слишком велика инерция исторических процессов, чтобы их можно было запросто развернуть в другом направлении…

— Александр Сергеевич! — прервал мои высокоученые размышления директор. — Вам что, особое приглашение нужно?

— Да, простите, Пал Палыч, — пробормотал я. — Задумался… Уж очень мне линейка понравилась…

— Не ожидал! — удивился Разуваев. — Молодежь нынче пропитана цинизмом… Впрочем, об этом после… У вас первым уроком классный час… Извините, не могу вам выделить свободный кабинет.

— Ничего! — отмахнулся я. — Заодно посмотрю, в какой форме мои второгодники.

— Ну… с Богом! — не слишком по-советски напутствовал меня Разуваев. — Надеюсь, у вас самого форма имеется? Нельзя же проводить урок в заграничных штанах.

Директор покосился на мои джинсы.

— Имеется! — Я хлопнул по сумке.

— Тогда поспешайте, через три минуты звонок.

Я вошел в школьный вестибюль, запруженный учащимися.

— А ну иди сюда, — притянул я за ухо подростка и поставил перед собой. — Свисток на базу!

Глава 5

Рыжий потер ухо и попытался пойти в отказ — я, не я и лошадь не моя — но не на того напал.

— Не отдашь, — говорю, — сбегаешь за родителями… У тебя отец кто?.

Смотрю — побледнел, замотал головой. Ну я его и дожал:

— Ну и молчи, зайду в учительскую и узнаю.

Он испугался еще сильнее. Сунул свободную руку в карман, вынул свисток. Протянул мне. А другую руку все так же за спиной прячет.

— А что ты тут после звонка делаешь? — интересуюсь. — Если мелочь по карманам тыришь, то я сейчас расскажу об этом классу. Как думаешь? Понравится такое пацанам?

По его глазам было видно, что он хорошо представляет процесс общественно осуждения.

— А спички есть?

Рыжий помотал огненной шевелюрой.

— Ладно, шуруй в класс… То есть — в спортзал. Построй там всех. Я скоро.

Он кинулся к двери, что связывала раздевалку со спортзалом. Была здесь и еще одна дверь. Заглянул туда. Длинный стол, золотистые и серебристые кубки на полках. Грамоты и вымпелы на стенах.