Физрук

Захотелось слегка шлепнуть, по старой привычке. Нет, может не так понять… Облико морале… По опыту знаю, что с такими дамами нужно тоньше работать, если хочешь добраться до стадии, когда наутро она наденет твою рубашку…

Блин! Да и о чем я сейчас думаю⁈ Мне надо как-то педагогическую карьеру налаживать, а я в этом «бизнесе» ни в зуб ногой. Отличник с красным дипломом, бляха. Спортсмен, комсомолец и просто…"

"И просто неудачник. Разве нет? Не мог я в сынка номенклатурщика попасть, ну или в отпрыска знаменитого писателя, например.

Сейчас у них спецпаек, госдачи, путевки в санаторий и прочий сервелатный дефицит. А тут начинающий педагог. Но ничего… С низов начинать — не привыкать. Хотя, сейчас профессия учитель в Союзе — очень даже в почете, насколько я помню. Только зарплата меньше раза в два, чем у простого тракториста.

— Слушайте, Людмила Прокофьевна…

Она потянулась ко мне, как подсолнух к солнцу.

— Да, Александр Сергеевич?

— У вас никаких педагогических учебников не завалялось?.. Люблю, знаете ли, освежить гранит науки…

— Какая требовательность к себе, — с неподдельным уважением произнесла биологичка.

— Только после института и снова за учебники… Я вот уже лет пять туда не заглядывала… Посмотрю… Кажется что-то осталось по основам педагогического мастерства, методике внеклассной работы и физическому воспитанию…

— Сгодится! — кивнул я. — Мне забежать к вам за книжками?..

— Нет, ко мне — неудобно, — отрезала она. — Я вам завтра в школу принесу.

Завтра… В школу. Меня даже передернуло от этих слов, от одной мысли, что буду читать теорию педагогики.

— Что с вами, Александр Сергеевич?.. — проявила заботу коллега. — Вам плохо?.. Я бы на вашем месте к врачу сходила. Все-таки головой ударились…

— Морпеху и столб не помеха…

— А вы и в армии служили?..

— Да! — сказанул я, и спохватился.

Сколько Сергеичу лет-то? Успел ли он срочную отрубить, учитывая пятерик в институте?.. Надо придерживать себя за язычок, а то настучит блондинка куда следует… Кто ее знает… К счастью, Прокофьевна не стала развивать тему.

Мы спустились на первый этаж школы, миновали раздевалку, где дремала на стуле старушка в черном сатиновом халате и цветастом платочке. Вышли на улицу. И здесь меня реально вштырило.

Казалось бы, ничего особенного. Пожелтевшие листья тополей. Асфальтовый пятачок перед немного щербатым крыльцом. Забор из железных прутьев. За забором — воля. Мы вышли на волю и мимо нас пронеслась «Волга». ГАЗ-24. Желтое с шашечками такси.