Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

За остальными сбегает один, куда деваться. Взгляд Томаша упал на тучу мошек, вьющихся над трупом пани Божены, окруженным загустевшей кровью, издалека почему-то похожей на карамель. Мерзость, какая же мерзость, сжечь эти смердящие останки, что ли? Только смрад поднимется прямо к ним в окна. Оттащить тоже не получится, не хочется трогатьэто, когда оно уже начало разваливаться.

Наталья при виде изломанного трупа шумно сглотнула и отвернулась, не проронив ни слова.

Томаш поднял глаза. Дверь, ведущая на его балкон, была закрыта, целая и невредимая, а все окна остались зашторенными.

Он позвонил матери, та была дома, говорила тихо. Никто не врывался, только один раз в дверь постучали, но она не отозвалась.

Пока мама разбирала установленную Томашем баррикаду, они с Натальей вошли в подъезд. Мерзкое жужжание мушек над телом убитой старухи эхом раскатывалось по подъезду, как будто насекомых было несколько сотен.

Вид Ядвиги вызывал желание немедленно опорожнить и без того пустой желудок, но Томаш удержался.

Каким-то чудом устояла и Наталья. Завтра здесь будет вонять, как сейчас воняет от пани Божены, но та хоть лежала на улице. Хотя и сейчас труп начал смердеть, и при каждом вдохе пока еще легкий могильный запах царапал нос и горло.

Наконец, они добрались до квартиры и вошли внутрь. Мать кинулась Томашу на шею, но он отстранил ее.

— Надо еще три пакета поднять. Держите винтовку, она заряженная, если кто-то полезет в квартиру — стреляйте.

Я постучу вот так, три раза быстро и три раза медленно. Только тогда можете открывать.

С собой он прихватил пистолет и бегом понесся вниз, не оглядываясь и надеясь проскочить Ядвигу как можно скорее. Томаш крепко сжимал пистолет, чья холодная тяжесть вселяла уверенность. С подобным оружием доводилось обращаться прошлым летом на даче Француза, где они палили по банкам, так что Томаш был уверен в своем оружии.

Он дважды спускался и поднимался, нервно моргая и подпрыгивая от каждого шороха, но тревога каждый раз оказывалась ложной.

Дверь той квартиры, откуда утром доносилась громкая музыка, была разворочена, и Томаш ожидал, что оттуда кто-нибудь выскочит. Наверное, все или погибли, или отправились на улицу в поисках добычи — замок подъездной двери уже почти неделю не работал, и открыть ее мог каждый. Зомби наверняка наловчились тянуть дверь на себя, если убеждались, что толчком она не открывается.