Эпоха мёртвых. Прорыв

– А железка теперь стоит? – поднял я голову. – Бандиты поезда не гоняют?

– Не, не гоняют, – ответил Коля. – Зачем им? Как все началось, так железнодорожники культурно пути освободили, подвижной состав на запасные пути убрали. Путь должен был целым остаться, контактная сеть разве что обесточена.

– А чтобы маленький состав собрать и с места стронуть, сколько тебе времени надо?

Коля потыкал пальцем в карту, в станцию, обозначенную как «ст. Павлюково», сказал:

– Отсюда вообще ничего не надо. Там пустых платформ на запасной путь полсотни загнали, да так и оставили вместе с маневровым.

Коля уже явно понял, к чему я клоню, Петр же прислушивался к разговору со все возрастающем вниманием.

– Коль, а до Нижнего, если стрелки переключить, угнать вас в какой-нибудь тупик не выйдет?"

"– Здесь до Нижнего один перегон, двести десять верст, – ответил Коля.

– И что делать в таком случае? – спросил Петр, нервно облизнув губы.

– Мотовоз впереди пустить бы и связь с ним наладить. Только кто поведет? – вздохнул Николай – А вообще… Не гнать, идти километров двадцать в час, и тогда можно где угодно будет состав остановить.

– А если прижмут в чистом поле, то ведь хана, так? – снова спросил Петр.

– А если сюда к нам приедут, то точно хана всем, – возразил Коля. – Вопрос в другом: как нашими силами станцию отбить? Там у бандитов точно гарнизон есть.

– Здесь пометка, что их не больше двадцати человек, – показал я значок на карте. – Если правильно все организовать, то можно их выбить оттуда. Или перебить, если очень повезет. Вояки они, прямо сказать, так себе, если сразу большие потери будут – сбегут.

– Так давайте сделаем, что нам терять? – сказал Петр, воодушевившись.

– Кстати, где они могут обосноваться на станции?

– Только в управлении, больше негде, – ответил Коля. – Других подходящих зданий нет.

Действительно, в этой ситуации терять деревне нечего. В партизаны, как это ни странно, уйти не удастся. В Белоруссии партизаны выживали за счет того, что немцев больше интересовал фронт, а партизанское движение было лишь досадной и назойливой помехой. Люди жили в деревнях, кормили партизан в лесу.