Жених есть, совести - нет!

А в том, что касается меня… Может написать дяде? По уму, я должна сообщить о сегодняшнем случае. Ведь это вопрос безопасности, а дядя — мой опекун.

С этими мыслями я засела за выданные мне учебники. Программа пятого курса по-прежнему была непонятна, но хоть видимость создать. Я бежала взглядом по страницам и попутно размышляла о случившемся. Я должна быть благодарна Лексу за спасение. Может мой жених не так уж плох?

Часы до ужина пролетели быстро, сам ужин тоже прошёл неплохо. Я больше не рычала на встречавшего на меня истинного, а тот не тянул за свой стол.

Как и обычно, я ужинала с девчонками, только про сегодняшний инцидент почему-то не сказала. Зато поймала провокационный вопрос от Лиеры:

— Вижу у вас с Лексом всё налаживается?

— В какой-то степени, — пожала плечами я.

Жених оставался фигурой неоднозначной, но не важно. Этот вечер, хвала светлым силам, прошёл спокойно. Подвела, как обычно, ночь.

Стоило провалиться в сон, как я очутилась в уже знакомом домашнем кабинете, на коленях у сидящего в кресле Аргроса.

Опять грудь. Вот далась она ему!

Пальцы Лекса скользили по коже, пощипывали и мяли. Затем подключились губы… Лекс целовал острые вершинки с таким азартом, словно в последний раз."

"А я заводилась! Во мне плавно разгорался такой пожар, что даже если захочешь не отвертишься. Отдельно радовал тот факт, что, прежде чем призвать меня к себе на колени, Лекс надёжно запер дверь.

Но главная удача заключалась в другом: я проснулась раньше, чем муж избавил от платья и продолжил эти слишком уж горячие игры. Тело моё реагировало на пророческий сон почти привычно — щёки пылали, по коже бежали мурашки, внизу живота полыхал пожар.

— Ну, Лекс! — процедила я, пока не понимая злюсь на него или не очень. — Ну, Аргрос!

А ведь мне предстоит прожить всю жизнь с этим мужчиной.

Быстрая прогулка по комнате и распахнутое настежь окно, в которое ворвался прохладный ночной ветер, почти не помогли.

Спать я пока не могла и, признаться, немного опасалась. Поэтому зажгла магические светильники и села рисовать.

Прорисовывание драконьей чешуи всегда успокаивало, но вот беда — даже в драконьей морде начали проступать черты Лекса. Они получались настолько выразительными, что я выругалась. Зато наконец вернулась в кровать.

Прикрыв глаза, я возродила в памяти свои фантазии о мерцающем канале. Потом начала вспоминать сегодняшний сон.