Его маленький чертёнок

Я бросила взгляд на экран телефона – машина с водителем уже были на месте. Засуетилась в поисках сумочки, босиком бегая по номеру, а когда нашла, вылетела обратно в гостиную за туфлями, которые надеть было тоже тем еще квестом из-за бесчисленных тонких ремешков!

Пока возилась с каблуками, настолько закрутилась и ушла в себя, что не сразу сообразила, что в номере я не одна. Даже не заметила, как открылась входная дверь в люкс Фло, в котором мы сегодня весь день и проторчали, и послышались шаги. В уме не сложила, что они были тяжелые и грузные, не в пример легкой поступи Флоренции или суетливого топота Ники.

Мозг аналитические способности свои отложил, и они вместе с сердцем нервно дымили в сторонке, поэтому я без задней мысли сказала:

– Девчонки, вы вовремя, – крикнула, выбегая в коридор, – нам уже пора вы…

Запнулась. Чуть не пробороздила носом пол. Схватилась за косяк, сжимая пальцы до боли. Слова застряли в глотке тугим комком, а сердце, сжавшись, спикировало в пятки. Оно сегодня вообще демонстрирует потрясающие таланты по части полета.

– Какого...

– Соскучилась, деточка? – пробирающий до мурашек знакомый с детства голос. – Разве мать тебя не научила, что бросать трубки невежливо, Анфиса?

Пол под ногами зашатался. Ну, или это меня повело.

Думаю, и говорить не надо, кто передо мной стоял? Отец. Своей собственной, злющей, недовольной персоной. Здесь. Напротив. Стоит и улыбается. Недобро так, страшно, что кровь в жилах леденеет, и бояться я начинаю уже не вечера в отеле, а не попасть в отель в принципе!"

"За всего год, что мы не виделись, он заметно исхудал.

Под глазами залегли тени и совершенно неблагородные мешки. А еще, кажется, волос седых поболее стало. И если бы я хоть на сотую долю была уверена, что у отца ко мне есть крепкие отеческие чувства, решила бы, что это из-за моего побега его так… подкосило. Вот только вопреки осунувшемуся виду взгляд его был леденющий. Колючий был и тон, точно не выражающий радости от встречи с любимым чадом.

Мгновение замешательства.

Сменяется леденящим душу страхом. Хоть и нет на то веских причин, но привычка бояться Олега Георгиевича Графа уже въелась и сидела где-то на подкорке. Автоматические настройки при рождении – считать мнение родителей авторитетными. Хоть все мы знаем, что кто-кто, а этот человек в жизни не сделал ничего, чтобы я могла с гордостью назвать его отцом. Вот и сейчас… поморщилась.

– Что ты здесь делаешь? – удивительно, но удается вытолкнуть слова из пересохшего горла.