Ее последний вздох

Потом вспомнила, что Ковбой любит парковаться на боковых улочках – Крис Вуд ведь говорил, что остановил его тогда в двух кварталах от мотеля.

На следующем перекрестке она свернула направо и поехала вдоль тротуара, замедляя движение на четырехполосных перекрестках, заглядывая в боковые улочки спального района, присматриваясь к припаркованным на них автомобилям. Дождь и наступившая ночь сделали и без того небогатое освещение еще беднее, но и машин было мало. Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь, и постаралась собрать разбегающиеся мысли.

Трейси свернула направо, буквально заставляя себя ехать медленно. Значит, он не захочет встать перед жилым домом или под фонарем, на хорошо освещенной улице. Он постарается слиться с окружением. Оставив свою машину там, где она никому не бросится в глаза и не вызовет подозрения, будто он спрятал ее нарочно.

Ей вдруг стало жарко. Струйки пота потекли с висков, поползли по спине. В желудок как будто опустили тяжелый камень.

На следующем перекрестке она посмотрела сначала направо, потом налево, вглядываясь в промоину от дворников. У левой обочины примерно посередине квартала стоял синий седан; она нажала педаль акселератора, подъехала, встала рядом.

* * *Он натянул футболку с капюшоном, надвинул пониже бейсболку и вышел на тихую боковую улицу; спортивная сумка в руках: парень идет на раннюю утреннюю тренировку, даже не совсем неправда.

Он почувствовал, как начинает действовать энергетический напиток, хотя, может, это было предвкушение представления.

– Пора бы мне уже бросить, – сказал он сам себе, улыбаясь при одной мысли об этом. – Но сегодня желание особенно сильно. – Эта строчка нравилась ему почти так же сильно, как «У него было время, чтобы убить».

Он уже обещал себе, что Габи – так он называл Габриэль Лизотт – станет для него последней, на время.