Ее последний вздох

Кинс поднял его и похромал с ним к входной двери. Не дойдя до нее примерно на фут, он размахнулся и изо всех сил ударил им прямо над замком. Дерево затрещало, но дверь не подалась. Он ударил во второй раз. Полетели щепки, но замок стоял насмерть. С третьего удара дверь с грохотом влетела внутрь.

Он бросил таран, выхватил «глок», шагнул в дом, и, найдя на контрольной панели кнопку для калитки, нажал. И только потом бросился внутрь, на ходу громко зовя Трейси.

* * *Фотограф Марии Ванпельт убрал в фургон последнее оборудование и повернулся к ней.

– Выдающийся репортаж, – сказал он. – Ты либо в рубашке родилась, либо заключила сделку с дьяволом.

Она улыбнулась:

– Возможно и то и другое.

Адреналин все еще кипел в ее крови. Только что ее показывали по всем телеканалам страны, и местным, и национальным. Редактор отдела информации восьмого уже звонил сказать, что все крупные каналы крутят сейчас их сюжет. У Ванпельт снова зазвонил мобильный.

– Ты это видел? – сказала она в трубку. – Был еще случай, чтобы съемочная группа оказывалась на месте, как раз когда полиция врывается в логово серийного убийцы?

– Где ты сейчас? – сказал вместо ответа редактор.

– Собираем фургон. А что? Что-нибудь стряслось?

– К нам поступает информация о том, что в доме Трейси Кроссуайт в Западном Сиэтле творится что-то нехорошее.

– Что? – У Ванпельт похолодело под ложечкой. – Какая еще информация?

– Не знаю. Но там что-то серьезное. Я пошлю кого-нибудь…

– Нет, – отрезала Ванпельт.

– Ты слишком далеко.

– Это мой сюжет. Я там буду. – Она отключилась и повернулась к лужайке. Там, за двумя фургонами криминалистов, стоял Джонни Ноласко в окружении агентов ФБР. Несмотря на сделанные находки, довольными они не выглядели. Никто не давал «пять», не было ни рукопожатий, ни счастливых улыбок.

– Мария? – услышала она голос фотографа.

– Нам надо ехать, немедленно.

* * *Когда Дэвид Бэнкстон ринулся на нее, Трейси уже рассчитала его траекторию. Она повернулась на одной ноге, уходя с пути нападавшего, и замахнулась правой рукой.

Он сел на нее, тяжело дыша, очки съехали набок, кровь текла по боковой стороне его лица и бороды, в занесенной руке была дубинка.