Ее последний вздох

Говорили как по писаному – рядом, мол, школа, клуб привлекает нежелательные элементы, а сами ходили туда толпами, и не издалека, позвольте заметить. Запомните, Дэн, ничто не продается так хорошо, как пиво и сиськи. Так какая информация вам нужна?

– Такая, Алита, что я сам узнаю, только когда ее увижу.

– Несерьезный получается разговор.

– Точнее ничего сказать не могу. У вас работали две танцовщицы. Одну из них звали Бет Стинсон.

– Сисястая Бетти, – сказала Алита. – Славная девчушка. Фигурка – закачаешься. Плохо кончила.

– Юрист. Другую танцовщицу звали Селеста Бингем.

– Ага, Черешенка. Та была сдержанной. Не такая лихая, как Бет. Она и ушла раньше. Они были подружками со школы, если я правильно помню.

– У вас хорошая память.

– На добрых людей, хороших любовников и отличное вино.

– Вы помните всех, кто на вас работал?

– Пятьдесят два бизнеса, Дэн О’Лири. Назовите имя.

– Я его не знаю. В том-то и проблема. Но могу узнать, если увижу.

– Надо бы вам рассказать мне все подробнее. Позвала бы вас в дом, но там вы точно ваши симпатичные штанишки замараете.

Они сели на верхнюю ступеньку крыльца, и Дэн объяснил ей, зачем пришел. Под конец он добавил:

– Вот я и пытаюсь понять, нет ли тут какой связи, не всплывет ли имя кого-нибудь из ваших тогдашних работников в нынешнем расследовании.

– Понятно.

– Вы знали Селесту или Бет не по работе?

– Нет.

– И понятия не имели о том, что Бет водит кое-кого из клиентов домой?

– Никакого. Это плохо. Уж я бы ей сказала пару ласковых. Такая молоденькая девчонка – вряд ли она хорошо понимала, во что ввязывается. Оно, конечно, живи сам и жить давай другим, но есть черта, переходить которую опасно."

"– Вы вели записи: кто у вас работал, кем, когда – что-нибудь вроде списка сотрудников с именами и фамилиями?

– Ну а как же; налоговая с меня три шкуры спустит, если я не буду этого делать, к тому же они требуют, чтобы эти документы хранились долго, лет семь, что ли.