Долгая дорога к тебе

- Ну, тебе же было с кем сравнить, - напомнил Илья, имея в виду неизвестного ему брата.

- А знаешь, что у вас общего? – вдруг спросил Стас.

- А у нас есть что-то общее? – удивился Илья.

- Да. Вы оба послали меня к черту, - усмехнулся Стас, - И это не удивительно, в вас же течет моя кровь.

- Ты общаешься с ним? – спросил Илья то, что так хотел знать, но почему-то так боялся услышать «да».

- Нет. У нас состоялась одна встреча, перед его восемнадцатилетнем, двенадцать лет назад, и он дал мне явно понять, что я ему не нужен.

- Но ты же знаешь, кто он, где он? – продолжал задавать болезненные для себя, но такие важные вопросы.

- Да, я знаю, как он выглядит, чем занимается, на этом все, - пожал плечами Стас.

- Знаешь, я так разозлился на тебя, когда услышал про брата. Мне показалось, что я теперь тебе точно не нужен, - впервые честно, без иронии и сарказма, признавался Илья в своих чувствах.

- Ну что ты такое говоришь?! Пойми ты, наконец, я люблю тебя! Я действительно переживаю за тебя, просто я не умею правильно это выражать.

- Олег? – удивился Илья.

- Да, я просил его последить за тобой, чтобы ты глупостей не натворил, и что толку? Я безумно перепугался. Я сразу вспомнил тот звонок, когда мне сказали, что вы с мамой попали в аварию, - покачал головой Стас, - Я знал, что не переживу, если тебя не станет.

- А разве я тогда ехал с мамой? Я этого не помню, - удивился Илья.

- Да, ты ехал с ней, ты сам как-то выбрался из машины, - говорил Стас с комом в горле, вспоминая то, что он тогда пережил, - И как-то смог вытащить из горящей машины маму, - договорил Гаврилов и на секунду зажал пальцами глаза, дабы там не появились слезы, - Но она уже была мертва.

- Я ничего не помню, - качал головой Илья.

- Я знаю. Ты был очень испуган, у тебя был сильнейший шок, ты кричал во сне, много плакал, начал выдергивать волосы… Психиатр сказал, что это слишком большой стресс для детского сознания и предложил гипноз.

- Гипноз?!

- Извини меня, я позволил себе такое, но только во благо тебе. Ты стал спокойно спать и считал, что остался в тот вечер дома, а я увез тебя в Англию, чтобы никто из окружения и детей в классе не смог бы тебе рассказать правду… Прости меня, наверное, я был не прав. Ты был добрый, открытый, нежный мальчик. Очень ранимый.