Девочка-яд

Это подарок, – как-то замялся мой родитель, но я не обратил на это внимания.

– Я уже ничего не понимаю, пап! Что с тобой происходит?

– Ян, ты просто помоги мне, ладно? Я в этих тарантайках ваших, ни «бэ», ни «мэ». А мне надо! Хороший, добротный, быстрый…э-м, лучший.

И я махнул на эту его новую странность рукой и наугад назвал ему модель:

– Возьми Honda Fireblade CBR1000RR-R.

– Сложно, сын, – запыхтел тот в трубку.

– Сейчас смс отправлю, – успокоил я его.

– Слушай, Ян, я еще насчет свадьбы спросить хотел. Ты придешь?

– Я подумаю, – и отбил звонок.

Но я врал. Я уже подумал и все для себя решил. Если отец выбрал себе новую семью, то мне она была не нужна. Будет возможность, и я покажу ему, что он в своем выборе фатально ошибся. Да что уж там, время – вот кто мне лучший помощник, оно все по местам расставит и откроет моему старику истинную картину вещей. А пока пусть тешит себя иллюзиями.

И я реально не хотел иметь с этим ничего общего.

Да и некогда мне было думать об этих семейных дрязгах. Я весь ушел в учебу, закрывая сессию на максималках.

Что-что, а свое будущее я видел ясно, и оно не на дне. Впереди был всего лишь год учебы, а там мне нужно было крепко встать у руля нашей компании, чтобы ушлая и до оскомины на зубах предприимчивая Света не растащила ее по кускам на тряпки и драгоценности. Я и все лето буду пахать тут без продыху, но своего добьюсь.

Хрен ей с маслом, а лучше без!

Вы спросите меня – ну что ты так на нее взъелся, Ян? А я отвечу вам. Светлана Ивановна Бондарь была два последних учебных года преподавателем английского языка в той самой школе, которую я три года назад закончил.

И все мы тогда точно знали, что у Светланы Ивановны есть муж и ребенок. А тут мой папаня нарисовался, да слюни начал на нее пускать. Я особо не вникал в его ухаживания, думал очередная проходная блажь. Но милая учительница оказалась хитрее, носом крутила-крутила, ну и, видимо, докрутилась. И раз счастливо собирается стать госпожой Авериной, то муженька она своего бедного послала в дальние дали, сами понимаете. А, какова вам любовь?

По мне так продажная. Больше мне сказать нечего.

И сейчас, спустя почти два месяца с того момента как меня вынудили съехать из своего собственного дома, я сидел в кресле в тату-салоне своего лучшего друга Демида Громова и глушил душевную боль физической – забивал себе вторую ногу вкруг, все что было ниже колена.

Вечер, в помещении тихо жужжат машинки, чьи иглы пишут на телах своих клиентов целую историю.