Демон внутри меня

Сходи сейчас же и помой их. Я хочу, чтобы твои пальчики не знали прикосновений к кому-либо кроме меня. Быстро! – последний приказ не оставляет мне выбора.

Я помою руки, черт возьми. Мне не сложно. Лишь бы это было все, что ему нужно от меня. Лишь бы он заткнулся и дал мне уснуть.

Возвращаюсь в кровать, все еще отчаянно надеясь…что в моей комнате нет скрытых камер. Но судя по всему они здесь установлены, и не одна.

А значит Кай видел все, что я делала. И…у него…есть…записи…

На пленке. То, как он меня трахает.

Эта информация тяжелым камнем осела в моей груди.

– Молодец, послушная девочка, – хвалит Стоунэм, и я практически физически ощущаю его одобрительное поглаживание на своей коже. – Мне понравилось, какой ты бываешь иногда. Но со мной ты такой никогда не будешь, даже не пробуй. Со мной это не пройдет, Лея.

– Чего ты хочешь…

– Хочу, чтобы ты думала обо мне. Ты отвлеклась от этих мыслей, шляясь по особняку, я это чувствую. Так не должно быть, Лея. Ложись поудобнее, – его голос почти убаюкивает меня, я тону в шелковых простынях, изнывая от страха.

– Пожалуйста, – я сама не знаю, о чем его прошу. – Я хочу спать.

– После оргазма сладко спится, моя хорошая. Моя девочка, возьми клубничку и съешь ее. Хочу посмотреть на твои красные губки, – мягко произносит он. Так разговаривает мужчина с маленькой девочкой, с принцессой, с девушкой, которую любит всем сердцем.

Слушайся. Не создавай стрессовых ситуаций.

Я беру клубнику и антисексуально отправляю ее в рот.

– Еще. Сделай это медленно, Леа. Мне на экране все видно не так, как в жизни. Или ты хочешь, чтобы я пришел и затолкал тебе ее в рот сам?

В который раз интересуясь «за что мне все это?», съедаю клубнику медленно, наслаждаясь ее вкусом. Ягода стала для меня афродизиаком. Спусковым механизмом, который пробуждает во мне желание.

Этому сладкому чувству сложно противостоять. Его хочется. Снова и снова. Бесконечно пробовать, ощущая каждый оттенок вкуса.

– Вот так, хорошая девочка. Раздвинь ножки, моя принцесса. Давай-давай, – его голос меня пьянит и уже не вызывает отвращения. Но это вожделение мне навязано, я знаю. Всей душой я ненавижу Кая.