Демон внутри меня

Тебе понравится трахаться, – Кай наклоняется к моему уху, стонет мучительно и хрипло – по-мужски, и я никогда не слышала ничего сексуальнее этого звука.

Ему хорошо, он, блядь, даже постанывает…кто? Невозмутимый Кай.

– Горячая, такая горячая, моя киса. Прими все, прими, ох да, блядь, – он толкается последний раз, замирая во мне, насаживая на свой член до максимума. С шлепком. – Твою мать, Леа, это было охуи*ельно.

У него нет других слов. У меня тоже нет.

Он спускает в меня, и я чувствую его сперму внутри, в самой глубине, и я хочу сохранить ее в себе.

Тело одолевают сладки муки и судороги. Отчаянно отклоняюсь назад, хочу найти его руки и плечи. Хочу, чтобы Кай держал меня, позволяя дрожать в его теплых объятиях.

Мое сознание начинает рисовать мне безумные картинки, в которых я и Кай – счастливая парочка.

Хорошо, что он не читает мои мысли. Слава Богу.

Он выходит из меня, разворачивает к себе, прижимает к стенке, и снова целует, целует до бесконечности, лаская моя дрожащее тело.

А потом вижу. Эти полосы.

Что оставила не я.

И сознание, здравый рассудок возвращаются ко мне.

Боль, что ушла, врывается ко мне без стука и бьет кувалдой по голове. Я почти падаю, но Кай придерживает меня.

Я не могу дышать, губы влажные от поцелуев…все это слишком было странно. Нереально.

А потом он произносит слова с легкой усмешкой и шепотом:

– Хочешь обдурить меня, Леа? Хочешь, чтобы я в тебя…как ты это называешь «влюбился»? Хрен тебе.

Я не верю, что слышу это, после такого. Ведь чувствовала, ведь знала…что будет очередной удар.

Это тоже самое, что кормить свою зверушку с руки, а потом со всей силы долбануть ей по голове.

– Какая же ты мразь, Стоунэм, – шепчу я, мои ноги не стоят. Я не стабильна. Судороги сводят все тело, я хочу отмыться от этой грязи, от грязи, что коснулась меня.

Я мечтаю, чтобы его спермы во мне не было. Меня подташнивает. Ненависть застилает глаза так, что зрение покидает меня.

– Оставь меня одну, пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, Кай…

– Я как раз хотел уйти.