Развод. Чужая жена для миллиардера

Пойду, покурю… – Он чмокнул молодую жену в щёчку и отправился на крыльцо кафе, где уже находилась Эля, единственная куряка из трёх подруг, выпускниц одного детдома.

– Может попросить таблетку? – она огляделась, поискав глазами к кому обратиться. – Месяц мучаешься головными болями. Слишком много работаешь.

Родион положил ладонь на узкую кисть с блестящим кольцом на безымянном пальчике.

– Не надо. Освежусь и пройдёт!

Лика проследила взглядом за удаляющимся мужем. Ритмичная музыка била по ушам. Смех, громкие разговоры, звон посуды.

Она отвлеклась на гостей, знакомясь с многочисленной роднёй мужа.

Вспомнила о женихе через полчаса. Он так и не вернулся за стол. Страх сжал сердце. Неужели не заметила, когда ему стало плохо? В голове возникла картинка, где муж без сознания лежал на асфальте, а рядом суетились врачи. Сердце понеслось вскачь.

Мать Родиона общалась с подругой. Нет смысла напрягать её своими страхами.

В новой картинке Родион лежал на больничной кровати с кислородной маской на лице.

– Куда ты? Где Родион? – Лариса Ивановна только сейчас заметила отсутствие сына. Она нахмурилась. – Что происходит?

– Вышел на пять минут. Сейчас приведу.

Робкое блеяние снохи, как всегда, вызвало раздражённую гримасу на холёном лице свекрови.

Лика вышла из-за стола, моля бога, чтобы никто в это время не решил кричать «горько».

Ругая себя, обернулась, разглядывая через стекло зал. Почему не догадалась спросить Элю, куда исчез муж? Они вместе стояли на крыльце.

Подруги тоже не видно.

Спустилась по высоким ступенькам и побрела рядом с окном во всю стену в сторону автостоянки. Она зашла за торец здания и остановилась, заметив у служебного входа цветок от платья Эли.

Руки сами собой открыли тяжёлую металлическую дверь. Ноги крадучись переступили порог и понесли по светлому полу плохо освещённого коридора, в котором, как назло, никого не было видно.

Эля могла прийти на помощь Родику, и он сейчас в одном из помещений отходит от приступа или ожидает приезда скорой помощи?

Запах свежего мяса и кислой капусты бил в ноздри. Лампы дневного освещения трещали над головой, освещая коридор со стенами и полом из белого кафеля.